Чтение онлайн

Нет. Здесь уже все кончено. Встречные атаки во фланги смели конницу незваных гостей. Наемные арбалетчики успели сделать по выстрелу и сбежали, а из тех, кто шел в голове колонны, никто не остался в седле. Пятеро спешенных стояли кругом спина к спине, затравленно крутя головами в шлемах, вокруг неспешным шагом кружили всего трое всадников. Ламар, его оруженосец и Корбо.

Предсказуемо. Капитан Фийамона не ослушался приказа и увел гвардию топтать прорвавшихся горцев, а Ламар, наверное, решил взять благородных пленных. Или подождать Адемара, которого унесло в сторону. Ну и оруженосцы само собой с рыцарями. Не потому что ближнее начальство важнее высшего, а потому что оруженосцы не являются самостоятельными боевыми единицами, которые получают команды. Младшие по званию прилагаются к старшим и не умничают.

Кто бы это ни пожаловал в гости, всадников он привел не меньше, чем в гвардии семьи Фийамон. Гвардия стоит дорого. Еще дороже стоит содержание свиты не на подножном корму у себя в деревне, а в Мильвессе, где вся еда привозная. Особенно, когда город полон благородных господ, и цены на овес поднялись втрое за три месяца.

На что они рассчитывали? Например, пробиться к дворцу, залезть в окна и поджечь дворец с разных сторон, а потом можно и отступить. Вдруг сгорят счетные книги. Вдруг задохнется в дыму старик Фийамон со своей дочерью.

Или, например, с нахрапа взять заложников. Старик непременно выкупит родную кровь. Если повезет, то можно будет захватить самого главу семьи. Считай, все долги спишутся.

— Сдавайтесь! — объявил Адемар, приблизившись к окруженным.

— Ни за что! — ответил старший из них.

В тусклом лунном свете не видно, кто есть кто. Но у этого силуэта явно рыцарский шлем с поднятым забралом. Большие наплечники, которые прикрывают проймы кирасы. Командный голос и правильное аристократическое произношение. Пряник стукнул подковой в камни мостовой, высекая сноп искр, будто рекомендуя противникам не искушать судьбу.

— Тянете время? — осведомился Адемар.

Оппонент старался казаться высокомерным, в целом довольно успешно и убедительно:

— Сегодня в Мильвессе сменилась верховная власть. И мы на стороне победителя, а вы — нет. Я сохраню вам жизнь, если мы разойдемся миром.

— Ты нищий и жадный дурак, который под шумок попытался пограбить кредиторов и не осилил. Как могли бы сказать законники, это было покушение негодными средствами.

— Кто ты? — взревел чужой рыцарь.

— А ты?

Рыцарь воткнул меч в землю, снял шлем и злобно представился.

— Барон Дельфо цин Таркхайм!

Барон. Может быть, надо было с ним повежливее? Явный южанин. У южан сплошные горы, а в горах не реки, а скорее ручьи. Поэтому вполне себе влиятельные господа не могут получить приставку «аусф» к фамилии на том формальном основании, что в их владениях нет порта.

— Адемар Весмон, — ответил Адемар, не спешиваясь.

— Не знал, что Весмоны — вассалы презренных ростовщиков, — сквозь зубы промолвил барон.

— Презренный здесь ты.

Исход сражения уже понятен, и победителю ни к чему быть с побежденным более вежливым, чем тот сам себе позволяет.

— Ты меня еще в плен возьми. Давай, попробуй! — барон угрожающе поднял меч.

— Я брезгую брать тебя в плен, — сообщил Адемар. — Будешь пленником Фийамонов. А было бы у тебя немножко мозгов, сдался бы лично мне и даже упрашивал сделать тебе одолжение.

— Ты убил моего коня! Подлый негодяй!

— Неудачливый воришка будет учить меня рыцарской добродетели?

Вообще, так со старшими разговаривать нельзя. Но старшие по возрасту не значит старшие по положению в обществе. Барон не должен лаять на графа. Ладно, на младшего сына графа. Ладно, бароны бывают разные. Но конкретно на этого и конкретно сегодня плевать.

Столица уже корчилась в судорогах всесокрушающего, страшного в неразборчивой ярости бунта, но здесь бой закончился. По-прежнему хотелось окорока, но Адемар трезво понял, что с едой придется обождать, по крайней мере, до рассвета.

15. Глава. Справедливость и милосердие

Лучники нанесли хороший урон горцам, не дав им не приблизиться к себе, ни влезть во дворец. Уйти через забор выжившим помешал капитан гвардии с большинством всадников. «Цыплята», как правило, стояли до конца, однако сейчас был не тот случай, чтобы демонстрировать удаль и записывать себя в легенды. Сдаться в плен целому герцогу не позорно, к тому же у великого ростовщика была репутация человека, который ломит выкуп, а не приказывает всех убить.

Командовал горцами Септем Байи, Ламар не ошибся, узнав его по силуэту верхом. Как подобает честному командиру пехоты, Байи не остался за забором, а лично повел людей на штурм. Оказавшись под перекрестным обстрелом, не струсил. Смог собрать вокруг себя человек двадцать. Они укрылись за хозяйственной постройкой в глубине двора и там приняли предложение Деленгара сдаться.

Как выяснилось, кавалерию к Фийамонам послал не кто иной, как герцог Монтейель. Это вам не какой-то Байи с чужими солдатами. Это достойный противник уровня Мальявиля Фийамона. Дворец в Старом Городе, собственная постоянная конная гвардия. Надо полагать, Монтейель в самом деле смертельно обиделся после того, как купленные им по четырнадцать коп за мерк долговые обязательства императорской короны упали до шести. Но сделка есть сделка, и формально никаких обвинений не предъявить. Зато, как только настал день, чтобы предъявить обвинения неформально, Монтейель оказался тут как тут.

Конную атаку возглавляли двое зятьев герцога, а с ними несколько младших по статусу членов семьи. Один из зятьев тактически отступил, когда понял, что проигрывает. Другого принесли в зал еще живым, но без шансов дожить до утра. Ночью все выехали с открытыми забралами, и Ламар мастерски попал в лицо предводителю врагов тупым наконечником турнирного копья. Проломил висок и выбил глаз. За главного и ответственного теперь оказался не то старший по положению, не то старший по возрасту. Рыцарь лет сорока с легкой сединой в волосах и длинными черными усами по традиции Восходного Юга.

Пленных сопроводили в зал. Туда же солдаты стаскивали не успевших убежать раненых. Кавалеров, разумеется, потому что увечных пехотинцев добивали на месте. За живых можно и выкуп взять, а покойники никогда не платят, как частенько говорил хозяин дворца.

Немногочисленных благородных пленных отвели на правую сторону зала, а солдат и прочих сержантов — на левую. Справа и слева естественным образом образовались по две группы. Те, кто пришел с Байи, и те, кто пришел с Монтейелями. Благородные господа стояли в доспехах, но без оружия, без шлемов и без перчаток. Снимать доспехи слишком долго, пока не до того. Солдат же раздевали и разоружали сразу, без церемоний.