Чтение онлайн

«Джед откажется, — отстранённо поняла я. — Ему отвратительна сама мысль плетьми выбивать из этого мальчишки признание. Он откажется… и мне вовек его не увидеть».

На мгновенье Джерард встретился взглядом с моим — в нём он, верно, прочёл отчаянное понимание. В зелёных глазах полыхали болотные огни. Всего миг — и Джерард склонил голову.

— Как прикажешь, мой лорд…

Тогда во мне что-то оборвалось, и мимолётно вспыхнувшая радость от того, что какое-то время Джед останется рядом, сменилась болью раскаяния. Ведь это я вынудила его совершить то, чему он яростно противился. И чувство это лишь усилилось, когда увидела удовлетворённую усмешку, зазмеившуюся на тонких губах отца.

Уже не глядя ни на кого, Джерард резко развернулся и вышел в боковую дверь. Двое воинов потащили, почти понесли за вывернутые локти мальчишку, который только тогда тонким голосом закричал. Но звук этот был неслышим в музыке и топоте сотен ног.

— Отец, — тихо позвала, — душно… позволь уйти.

— Иди, — получила милостивое дозволение. — Но возвращайся. Не забывай — этот пир в твою честь.

Как забыть!..

— Я сопровожу внучку, Остин, — поднялся дед и что-то шепнул на ухо жене. Та, неуверенно улыбнувшись, кивнула.

Отец безразлично махнул рукой и занялся окороком, капая жирной подливой. Удивляло, как он способен с такой жадностью поглощать еду после того, что случилось. Блодвен рядом с ним не прикоснулась ни к еде, ни к вину.

Дед учтиво подал мне руку и повёл через людское столпотворение, мимо тех, кто хотел отравить моего отца, и, возможно, желал смерти и мне. Повёл дальше от духоты и шума. Я оперлась о его локоть. Хоть теперь я выглядела взрослой и дед обращался со мной соответственным образом, рядом с отцом Гвинейры вновь становилась девочкой-молчуньей, любимой дочерью мёртвой матери и нелюбимой — живого отца.

— Как давно это с тобой? — спросил вдруг дед.

От неожиданности сбилась с шага.

— О чём ты?..

— Как давно ты любишь наёмника? Не делай таких испуганных глаз, Ангэрэт. Это останется между нами двоими.

— Как… — я вздохнула, выравнивая дыхание, — ты догадался?

Дед насмешливо фыркнул и легонько ущипнул меня за щёку.

— Внучка, хоть я и стар, но ещё не выжил из ума. Если твой неблагодарный родитель на твоё счастье не видит, что происходит у него под носом, не значит, что слепы все вокруг. Что до этого парня… Он мне нравится. Хоть это ничего не значит.

— Нет, — возразила вполголоса. — Значит. Очень много значит для меня. Джед… сегодня я уже чувствовала вину перед ним. Но теперь…

— У парня лисий нюх на опасность, да и на дурака он не похож. Не отвергай его помощь, Ангэрэт. Верность — редкий товар, и плата за него особая. Он мог уйти, но остался.

Взгляд деда потемнел, и я ясно поняла, что скрывалось за его мрачностью и молчанием.

— Мне тоже грозит опасность?

— Возможно, — не стал отпираться он. — Поэтому вновь прошу тебя: всегда держись этого парня. Он защитит. Почему-то я ему верю. А я немало прожил, Ангэрэт, и у меня также есть кое-какое чутьё на подобные вещи.

— Если только он сам захочет помогать мне…

— Уж в этом я не сомневаюсь. Такими глазами смотрят только на любимую женщину и лишь когда обещают отдать ей всего себя.

— Прошу… — ниже склонила голову. — Не говори мне этого. Боюсь, я не столь милосердна, как полагала… Оказывается, я умею быть жестокой, когда чувствую себя несчастной и знаю, что дальше станет только хуже.

Дед долго молчал, прежде чем ответить со сдерживаемым гневом в голосе.

— Ты моя единственная внучка, Ангэрэт, и я не могу не любить тебя и не желать тебе ничего, кроме счастья. Твой болван-отец поступает так, будто дочерей у него по меньшей мере сотня. — И поразил признанием: — Я немало передумал о том, как сожалею, что когда-то поддался желанию Гвинейры выйти за Остина. И сожалею до сей поры. Мы все стали бы счастливей, будь ты не его дочерью.

И я тихо спросила:

— Какой она была?..

— Ты во всём похожа на неё. Лицом, голосом, движениями, нравом. Вас можно было принять за одну женщину. Иногда мне кажется, что Гвинейра отдала тебе свою душу и теперь живёт в тебе.

Я дотронулась до лица деда.

— Спасибо… я хотела бы быть ею…

В молчании мы вернулись в зал, где меня ожидала нежеланная, но неизбежная встреча.

4

В зале продолжались танцы. Духота и факельный жар, движения множества разгорячённых тел — всё это смешивалось в некий весьма неблагоуханный состав, ещё более удушливый после свежести уединённых з`амковых переходов, где бродили мы с дедом.

Дед, в попытке развеселить и разбудить меня, церемонно поклонился, приглашая на танец. Выражение лица при этом было у него нарочито серьёзное, но глаза задорно блестели. Не сдержав улыбки, я поклонилась со всем возможным жеманством и приняла руку. Быстрые движения в заданном ритме, действительно, несколько оживили меня.

Ненароком бросив взгляд туда, где всего шумливей были гости, к немалому изумлению своему увидела отца, ведущего под руку Блодвен. Мачеха была прекрасна и изящна, как всегда, точно дух, она плыла меж прочими дамами, не касаясь пола. Гордый взор, горделиво поднятая голова в венце хитро переплетённых кос. Многие женщины не знали меры в стремлении понравиться, и то, что названо женской хитростью, перехитрило их самих. От жары белила и румяна смешались и поплыли, чёрная подводка вокруг глаз растеклась, придав им вид одновременно устрашающий и смешной. Там, где должно быть бело, стало красно, там, где красно, стало серо. Мачеха же или вовсе не нуждалась в дополнительных украшениях, или умела делать это настолько искусно, что красота заёмная казалась природной. И мне подумалось невольно: чего ж ещё недостаёт отцу, когда с ним прекраснейшая женщина Эрин*? Отчего он так холоден с ней, будто её и нет для него?

Словно услышав мои мысли о нём, отец подошёл к нам, и ничего не оставалось, кроме как принять его предложение и встать напротив. Теперь рядом с дедом была Грайне, куда исчезла мачеха, я не успела увидать.

Хоть уже никто особенно и не беспокоился о изяществе движений, по укоренившейся привычке я старалась вовсю, чтоб только отец остался доволен. Когда и этот танец был завершён, и все раскланивались друг перед другом, ард-риаг задумчиво произнёс:

— Хочу увидеть, как ты танцуешь.

Я удивилась и отчего-то испугалась, но попыталась ответить шуткой:

— Но ведь я же только что танцевала с тобою, отец, а до того — с риагом Гвинфором…

— Нет, не со мной, — ответил он, и я прикусила губы. Когда отец говорит таким тоном, пререкания бессмысленны, более того — вредны. — И не с ним. — Мимовольно я нашла взглядом деда, Грайне рядом с ним беззаботно смеялась.

Отец подозвал одного из слуг и что-то негромко сказал ему. Заиграла новая мелодия, отец жестом указал мне сесть на своё место и ждать. В плену смутного страха повиновалась. Отец последовал к своему высокому креслу во главе стола и залпом выпил полный кубок. Блодвен, как оказалось, уже была на своём месте: очевидно, не решилась танцевать ни с кем, кроме супруга. Хотя она должна была уже отдохнуть, грудь мачехи высоко вздымалась. Через откинувшегося на спинку с высоким изголовьем отца мы с нею коротко переглянулись, точно заговорщицы.

— Вижу, ты не слишком спешил на зов своего господина.

Мы с Блодвен слитно вздрогнули на голос ард-риага. Однако ж, когда я подняла ресницы, сделалось ещё страшней. Не за себя.

Джерард ответил ард-риагу сумрачным взглядом. Рисунок танца дрогнул и сломался, движения — замедлены, невпопад. Гости останавливались, отходили к стенам, точно две исполинские руки раздвигали толпу. Я мимовольно взглянула на сильные отцовские руки, вкрадчивым жестом поглаживающие подлокотники.

— Ангэрэт, — ласковым голосом обратился ко мне отец, и от этого тона внутри меня всё мерзко заныло, — доставь мне удовольствие, станцуй… с этим достойным воином.