Чтение онлайн

– Это он так плачет, - попробовал заступиться за маленького Штуш.

– Тебе слова не давали, - огрызнулась Тильда.
– Плачет он... А ушки-то остренькие! Ну вот... Так кто, думаете, его качал и стирал многочисленные пеленки? Матушка? Ха! Она всегда вдали от суеты, пиры закатывает. Кормилица? Ха-ха. И не кормилица - той, видите ли, отдыхать нужно и есть мясо, а то, мол, молоко пропадет. Вот я и крутилась - то на поляну за травой, то пеленки прополоскать, а тут еще сплошной скулеж, вытье, оханье и бульканье. Спятить можно!

– Ну, куда уж дальше-то, - проворчал я и получил по уху.

– Поговори еще! Вот я и решила вас догнать, пока далеко не уехали. Леопольду я травы наготовила на год, а младенец и без меня проживет. Хоть пару-тройку ночей поспать нормально, на свежем воздухе. А я вам пригожусь. Готовить буду, убирать. Я еще дупла пчелиные нюхом чую - с медком будем!

– Знаю я, как ты убираешь, - холодно сказал я, потирая ухо.
– Вещи все с места на место переложишь, да так, что потом не найдешь ничего, а потом будешь гордо ехать на коне и говорить: "Вот какая я уборщица!"

– Ты дождешься когда-нибудь!
– Тильда злобно посмотрела на меня.
– Вот взяла бы и уехала! Что бы вы тогда делали?

– Ехали бы дальше, - пожал плечами я.

– А мед?

– Мед... Да, мед - это хорошо.

– А готовить?

– Это тоже хорошо. Главное - вкусно!

– Тогда бери свои слова обратно!

– Не возьму! Правду не задушишь!

– Тогда я тоже сейчас про тебя кое-что расскажу...

– Друзья мои!
– я приподнялся с места.
– Моя сестра едет с нами! Не правда ли, здорово?

– Замечательно, - кисло сказал Прич.
– Только женщин нам и не хватало. Вечно их защищай, спасай, а благодарности не дождешься.

– Пусть едет, - кивнул Штуша.
– Она смелая. Вон как на меня кричала!

– Кстати, а что это за ископаемое?
– подняла бровь сестра.

– Ископаемое ископалось из норы, - пояснил я.
– Не дракон. Зовут Кутя. Или Штуша, все равно. Так как Громобоя Прич не уберег, я еду на нем.

– Конь на обед, молодец на ужин, - невпопад разъяснил оруженосец.

– Ты еще скажи - "волчья сыть, травяной мешок", - съязвила Тильда.

– Давайте ее не возьмем, - взмолился Прич.
– Пусть катится в свой Фарамор. Я сам по дуплам лазать буду!

– Сам катись!
– отозвалась Матильда.
– Трус-вояка, шотландская собака! Я и сама, между прочим, могу быть оруженосцем, не хуже тебя.

– Побрить тебя надо будет, - заметил Причард.
– В смысле, волосы обкорнать!

– Я вот сейчас тебе что-нибудь обкорнаю! Волосы можно и под шлем спрятать.

– Ага, и ходить, как стукнутая? Тоже мне, Голова в Шлеме!

– А ты - Голова-Шишка!

– Окей, ребята, хватит!
– не выдержал я.
– Причард, она не отстанет. Раз уж ты до сих пор не отстал... Поедет с нами, при дворе пристроим ее в Прекрасные Дамы, а то и замуж. Пока пусть готовит и гоняет пчел.

– Уломал, - проворчала сестрица.
– Только посуду сами будете мыть, мне руки портить нельзя. При дворе ручки ценятся изящные.

И она продемонстрировала всем желающим собственные изящные ручки, ударом одной из которых она без труда валила быка, а двумя - усмирила даже сводного кузена Троллопа по прозвищу Одним Махом Семерых Побивахом. Про него еще говорили: "Если он семерых одним махом побивает, то скольких же он тогда уложит руками?" Со временем прозвище кузена сократилось до "Тролль-с-Битой".

Так я к чему? На одном из празднований Первомая кузен, будучи слегка под хмельком (подумаешь, выдул пару бочек эля), выдернул из земли Майский шест и сим шестом принялся задорно гонять собравшихся по округе. Матильда, выбранная на этом празднике Майской королевой, грозно сдвинула набок свой королевский веночек и устроила Троллю с его битой отменную нахлобучку. Остановив его на всем скаку легким движением руки между глаз, Тиль хорошенько отметелила его шестом, после чего схватила за штаны, сволокла в замок и сбросила в подвал, где он пересчитал ребрами все ступеньки лестницы. Ей же потом пришлось за ним ухаживать. В смысле, лечить. А Тролль, когда протрезвел и подлечился, тут же принялся ухаживать за сестрицей и даже сделал ей предложение, от которого, как ему думалось, она не сможет отказаться. Тильде пришлось его еще раз хорошенечко отдубасить, дабы выбить из его бочкообразной головы эту идею. Наша мать ужасно хотела их поженить. И поженила бы, кабы не один несчастный случай на сеновале, после чего его уже называли не иначе как "Тролль-с-Тросточкой". Кузен после этого срочно уехал, показав на прощанье Леопольду "Камелот", то есть, поднял его с земли, взяв обеими руками за уши. Эта гадкая проказа до сих пор пользуется популярностью в нашем поместье.

ГЛАВА 7

... В самом деле, почему мед так нравился ему?

Из эпитафии

– Чего рот раззявил?
– оторвал меня от воспоминаний дребезжащий голос моего славного оруженосца.
– Давай помогай!

Мы упаковали заново свои съестные припасы, добавив к ним то, что привезла Матильда, и принялись решать важную проблему: кто на ком будет ехать.

– Вот что, друзья мои, - решительно заявила Тиль.
– Как хотите, но на этом хвостатом поеду я. Он помощнее Вадика будет. Только в седле. Дамам нельзя без седла.

Ломовоз Вадик, и правда, судя по всему, утомился нести на себе дородную сестричку. Сколько она весит - оставалось только догадываться (я ее, извиняюсь, не вешал).

– Да я не против, - ответил Кутя.
– Надеюсь, обзывания ты оставишь при себе. А то - сброшу.

Он галантно припал на одно колено, дабы Тильда смогла на него взобраться (видимо, не хотел пачкать хвост, но это сугубо мое мнение). Но, так как колен, как и ног, у Штуши было шесть, то он не удержался и шлепнулся набок, с хрустом придавив несколько кустов. Мы захохотали.

– Дураки, - вздохнула Матильда, помогая животному подняться. Помогла столь рьяно, что Кутя опять шлепнулся, на этот раз - на спину. Тут бросился помогать и я. Причард не мог помогать: он лежал на спине и трясся от хохота. Мы с Тиль, подняв Кутю, некоторое время ждали, пока закончится этот противный верещащий и икающий звук, а потом вывернули (с помощью Штуши) солидный кусок торфа и накрыли им мерзкого хохотуна. Смех прекратился.

– Я с вами потом поговорю, - сухо сказал бурый с зелеными пятнами Причард, вырвавшись из-под торфа и отправляясь отмываться к ближайшему озерку. Стоило ему отойти на несколько шагов, как прорвало и нас. Даже Штуш, прислонившись для страховки к могучей сосне, дико хохотал, тряся головой и распахнув пасть. Отдышавшись, мы с Матильдой переделали седло Громобоя, чтобы ей можно было ехать на Куте. Тильда взобралась на хвостатого и сделала несколько пробных кругов по поляне.

– Шатает и мотает, - сообщила она, спрыгивая.
– Но жить можно.

– Забавно смотрелось, - прокомментировал я.
– Как тот мужик с картинки, что нам священник показывал. Помнишь, нет? Ну, на голове у него еще простыня была намотана, и он в домике сидел. В каком, в каком? Нужник знаешь? Вот...

– А при чем тут я?

– Так он на такой же туше ехал! Только четырехлапой и с длиннющим носом! Там еще было написано, что она очень громко этим носом трубит и может срывать бананы.