Чтение онлайн

Увидев Виктора возле ворот, Мария поняла, что в конце концов ей выпало несколько свободных минут: Тик ощущал какой-то непостижимый трепет перед Виктором, робость, которую ему никогда не удавалось ни преодолеть, ни спрятать. Поэтому Мария весело пошла навстречу гостю, увидев, что братец юркнул куда-то отсюда, подобрав свою решимость, а за ним вслед Цомби — подняв свой хвост знаком вопроса.

— Господи! Когда мы уже пойдем? Вероятно, даже четвертованные не испытывают большие мучения на гильотине… Ух-х! Хорошо, что ты пришел!

Виктор кое-что подозревал о том, что происходит между Марией и ее братцем. Чтобы избавить ее от навязчивых мыслей, он притворился, будто не слышит слов девушки, и сразу начал пересказывать последние новости… то есть хвалиться тремя охотничьими фонарями. А уж потом открыл и цель неожиданного посещения:

— Надо переписать тайный шифр. Может произойти так, что он нужен будет нам в нескольких экземплярах.

— А зачем нам много экземпляров? — пришла в изумление Мария.

— Мне не дает покоя одна мысль, — ответил Виктор немного обеспокоено. — Она какая-то неясная, будь она неладна, это скорее предчувствие, со временем все прояснится, Мария. И гони это кислое выражение с лица. Все, что я могу тебе сказать, это то, что нам следует предпринять некоторые шаги, и одно из них — переписать шифр.

Марии не надо было объяснять несколько раз. Она очень хорошо знала Виктора, может, даже лучше, чем другие черешары; в частности, то, что Виктор не спрашивает, чтобы только спросить, и что он не любит говорить о неясных вещах. Итак, она принялась выполнять поручение: быстро побежала к дому, развевая косы по ветру, а Виктор, ожидая ее, следил за затеями Цомби.

Где-то посреди двора пса словно охватило неистовство. Он то задирал голову, то поднимал хвост, то становился в стойку, то делал сальто-мортале, то катался по траве, то невероятно быстро бегал вокруг какого-то невидимого центра. И все это на очень маленьком клочке, ни разу не переступив его, словно им дирижировал какой-то умелый кукловод.

Раздраженный голос Марии отвлек внимание Виктора от собаки:

— Невероятно! Я не могу найти тетради! Я же сама положила её на полку между книжками!

— А может, ты перенесла ее в другое место, даже не заметив этого? Такое случается…

— Я хорошо все помню! — сжала Мария кулаки. — Я не прикасалась к ней. Но если ты считаешь…

Мария перевернула верх дном все помещение, а потом начала снова, все сначала. Еще раз поискала в ящиках, сняла каждую книжку с полки, просмотрела газеты, проверила даже отцовские папки и ящики. Нет нигде. Она попробовала отворить массивный дубовый шкаф с книжками, в котором инженер Флореску держал свои рабочие книги. Шкаф был заперт. Но Мария знала, что там не может быть ее тетради. Отец держал свои вещи в идеальном порядке, и каждый раз, найдя что-то лишнее среди своих вещей, пусть даже обыкновенный кусок бумаги, он не только возвращал его Марии или Тику, все равно кому он ни принадлежал, но и обязательно отчитывал обоим.

Не остался не обследованным ни один, даже самый маленький закоулок помещения. Под креслами, под столом, под коврами — Мария смотрела повсюду, но нигде и следа тетради. Разгневанная, без сил, она снова выскочила к Виктору.

— Нет! Я пересмотрела уже все… Мне хочется выть!

— Когда ты в последний раз держала ее в руках?

— Позавчера, после праздника. Я сделала там несколько заметок. Положила ее на полку, туда, куда кладу всегда, и с того времени не выходила из дома. Даже у Ионела не была вчера. Мама уехала из города, и квартира осталась на мне. Если бы отец не прислал телеграмму, что приезжает, я не могла бы ему сказать, что иду на экскурсию.

— А он в самом деле прибывает? — обеспокоено спросил Виктор.

— Абсолютно точно… Но если бы он даже не прибыл, это все равно ничего не изменило бы. Если отец разрешил что-то, то это закон. Он никогда не берет назад слов.

— Я не об этом думал… — улыбнулся Виктор. — Кто останется с Тиком?

— Не беспокойся ты о нем! Во-первых, мама приедет раньше, чем мы отправимся… а во-вторых, он и сам может о себе позаботиться… Кажется, это ему даже больше по душе..

Их разговор неожиданно оборвал своим пронзительным лаем Цомби. Охваченный какой-то сумасшедшей радостью, пес все время забрасывал голову и неистово лаял в небо.

— Что это с ним такое? — спросила Мария. — Цомби! Хулиганище! Иди сюда!

Но пес и ухом не повел на призыв Марии.

— Он, наверное, ополоумел от жары, — рассмеялся Виктор. — Жаль, что мы не можем быть такими веселыми, хоть и нас жара донимает… Что будем делать с тетрадью? Боюсь, как бы не пришлось, наконец, придумывать новый шифр.

— Не может быть! — запротестовала Мария. — Мне нужно её найти! Не провалилась же он сквозь землю…

Мария не ошиблась в своих предположениях. Тетрадь не провалилась сквозь землю. То есть она не пошла вниз. Зато поднялась вверх. Там она была и сейчас, наверху. Не очень высоко. Лежала раскрытой, прижатой камнем, на крыше дома. Возле нее лежала еще одна тетрадь, чистая. А возле чистой тетради сидел курносый непричесанный малыш. В руке у малыша — остро заточенный карандаш. И за несколько минут кончик карандаша притупился, а тетрадь уже не была кристально чистой. На первой странице тетради появились какие-то фразы. Карандаш добросовестно исполнил свой долг и теперь имел право отдохнуть в кармане. Что и было немедленно сделано. Потом малыш запустил пальцы в белокурые торчащие волосы и посмотрел на все какую-то минуту, скажем так — с высоты, из-под небес. Сказка закончилась. То есть началась. Или лучше сказать, тайна черешар перестала, в конце концов, быть тайной для маленького смельчака на крыше.

Сложные знаки в тетради Марии перекочевали во вторую тетрадь в виде обычных букв. Перед Тиком были все частички тайны, и даже копия шифра, которым черешары были намерены пользоваться в радиопередачах… А была еще в отдельности заметка на первой странице, коротенькая, зато чрезвычайно важная для маленького детектива, составленного для самого себя. Отметка была сделана в форме заголовка:

А внизу еще одна запись, тоже важная, но не совсем ясная:

Были там еще фразы. Тик переписал их в чистую тетрадь, но все они казались ему неинтересными.

Еще раз прочитав заголовок, малыш впервые вздрогнул. Черная пещера! Место, где спрятана волшебная коробочка, которая могла бы сделать его невидимым!.. Это та-ак! Лишь бы ему раздобыть коробочку! Если бы он ей владел!.. Можно было бы пойти с черешарами, быть между ними… Вот он ошеломил бы их, в особенности невыносимую Марию! И Дана… и всех… И никто его не увидел бы… Но разрешит ли отец ему пойти?

Прочитав следующую фразу, Тик вздрогнул вторично. И лишь тогда понял ее жестокость:

«Отъезд в четверг, 5 июля…»

Ведь… Так-так!.. Это же завтра! А он еще не подготовился! Ни ранца, ни ботинок, ни веревки, ни фонарика, ничего… Решительно ничего у него нет! Когда он успеет собрать все это!.. Но он сделает все возможное и невозможное… Только так! Он не будет спать. Будет работать целую ночь. Он найдет иглу, и только его будет побеждать сон, он сам себя будет колоть ею… Но разрешит ли отец?

Тик вздрогнул в третий раз, когда взглянул на двор. Цомби такое вытворял во дворе и так таращил глаза, что даже удивительно было, как Тика до сих пор не заметили.

«Ну, подожди, я тебе покажу, ничтожество! Я завяжу тебе хвост узлом, а в тот узел вплету красную ленту, чтобы ты стал посмешищем для всего собачьего рода…»

Малыш, услышав голос Марии, которая звала Цомби, снова вздрогнул. Но на этот раз так сильно, что немного утратил равновесие, благодаря которому держался на крыше. Двинувшись куда-то, он невольно правой рукой зацепил тетрадь, куда перенес все записи. Этим движением он восстановил равновесие, но не последствия. Тетрадь подлетела и в свою очередь натолкнулась на первую преграду: на тетрадь Марии. Еще долю секунды та оставалась незыблемой, и Тику удалось дотянуться до нее кончиком пальца, спасая от падения. Но тетрадь не имела опоры чтобы зацепиться, и ни одно чудо в мире не шевельнуло и пальцем, чтобы её остановить. Она невольно двинулась вниз…