Чтение онлайн

— Вы над нами смеетесь, или это над вами кто-то пошутил?

Охотник горделиво встал со скамьи:

— Юноша, я тебе не разрешаю! И прошу тебя быть вежливым! Ты знаешь, с кем разговариваешь? Честное слово! Даже тогда, на Оленихе, Добреску сказал мне…

— Вот вы и нам скажите! — прервал его Дан. — Вы даете нам лодку или нет?

Ультиматум разгневал охотника:

— Вам должно быть стыдно! Если бы здесь не было директорского сына, то я мог бы сказать, что вы — настоящие ослы, честное слово!

Директорский сын понял, что есть возможность вмешаться:

— Мы очень убедительно просим вас хотя бы сказать, вы сможете или не сможете одолжить нам лодку?

Петрекеску бессильно опустил плечи перед Ионелом:

— Дорогой мой, это невозможно. Когда-то я смог бы, но сейчас не могу… Лодку я давно продал, честное слово!

Черешары ощутили, как у них пошатнулась земля под ногами. Кто и за что обрек их на такие пытки?

Дан бросился на охотника, словно сумасшедший. Это счастье, что Урсу успел остановить его в последний миг.

— Ну, хорошо, сударь! — запричитал Дан. — Вы не могли нам сказать это прежде, чем морочить голову всеми этими бревнами, Добресками, Оленихами и другой фигней?

Охотник закипел от злости. Слова вылетали из его уст, словно патроны:

— Юноша! Честное слово!

После этого быстро, по-военному, он встал. Урсу закрыл глаза и упал снопом на скамью:

— Сударь! Если так будет длиться еще минуту, то мы вырвем с корнем вон то дерево и посадим его вам на голову вместо шляпы! Честное слово!

Дерево, на которое он показывал, было самым большим во всем парка.

Ночь уже набрала полную силу. С непроглядным мраком, с неожиданными шумами, с бесчисленными тайнами. И с месяцем, лучи которого запутывались в гуще деревьев.

На перекрестке улиц двое ребят, вступив в союз с ночными духами, шепотом подгоняли друг друга:

— Иди ты, каракатица застывшая!

— А почему не идешь ты?

— Тебе страшно, болван?! Хватит костями звенеть…

— Мне страшно? А ты не видишь, что сам дрожишь, словно тряпка на ветру?

— Если я не вставлю тебе металлических колец в челюсти, то натру язык наждаком, обормот!..

Конечно, это были они — Сергей и Трясогузка. И разговаривали своим, ясное дело, обычным языком. Хотели что-то совершить, но им не хватало смелости.

— Итак, ты не идешь? Я хочу знать точно!

— Ты же не шеф. Наконец, кто ты такой? Ишак… Я возвращаюсь…

— Подожди! Мне пришла гениальная идея! А что, если нам пойти вдвоем?

— Согласен. Идем вместе…

— Надо было всего полчаса, чтобы решить такое простое дело.

В конце концов, они, сперва поглазев во все стороны, отправились. Ступали на носочках, прислоняясь к заборам, прячась в тени деревьев, словно двое людей с нечистыми намерениями… Какая-то улица… еще одна… Большой дом с многочисленными огнями, перед которым они окаменели на минутку.

— Дом Ионела, — прошептал Трясогузка. — Видишь, как хорошо, что мы захватили карту!..

— А кто не знает, что это дом Ионела? — огрызнулся Сергей.

Они пошли дальше, прячась в тени заборов, остерегаясь произвести даже минимальный шум. Остановились за каким-то углом, перед крепкими воротами. Заглянули во двор. Там — ни движения. Ни один звук не нарушал ночной тишины. Маленький, словно игрушка, домик, который тонул в зелени, нечетко виднелся в сиянии месяца. В одном из окон брезжил свет.

— Если он дома, то попросим одолжить учебник по физике, — прошептал Сергей. — Скажем, что готовимся к переэкзаменовке.

— Думаешь, он такой простодушный? Лишь бы не пронюхал чего-то, и не было бы неприятностей.

— Нет, что ты! Мы легко обведем его. Скажем, что едем вместе завтра утром в село на все каникулы. Расскажем нашу выдумку про то, что потеряли книжки… Выпутаемся…

— Выпутаемся, — согласился Трясогузка, — но тогда — прощай, план…

— Может, его нет дома… Ох, господи!

Лоботрясы собрались с духом и зашли во двор.

Перед самым домом их что-то легенько остановило, и они снова ощутили дрожь и взаимное презрение.

— Ну, что? Ты замерз?.. Не убьет же он нас за то, что мы пришли одолжить книжку по физике…

Сергей, затаив сердце, постучал в двери. Изнутри послышался женский голос:

— Заходи, сынок, заходи, двери же не заперты…

Они подтолкнули друг друга, но зашли вместе. Едва пролезли в узкие двери.

— Добрый вечер! Урсу дома?

— Нет, и даже не сказал, куда идет. А вы садитесь, детки… Он должен вот-вот вернуться, завтра уходит, а надо же и поспать немного…

— Мы пришли одолжить у него книжку, — сказал Сергей. — Мы тоже завтра едем…

— Если вы пришли только ради этого и завтра тоже едете, то поищите книжку у него в комнате… Зачем же вам тратить время…

Гости торопливо поблагодарили хозяйку и зашли в комнату Урсу.

Маленькое помещение сияло чистотой, где каждая вещь была на своем месте. Школьные учебники стояли на столе. Трясогузка принялся рыскать между ними. Сергей взялся за другое. В конце концов нашел то, что искал: тоненькая легкая туристическая одежда, словно соткана из карманов и карманчиков. Ловко расстегнул один из карманов и вложил у нее блестящую деревянную коробочку, немного меньшую, чем табакерка. Готово! Потом так же быстро застегнул карман и оказался возле Трясогузки в тот самый раз, когда тот нашел учебник физики между другими книгами.

— Сделано! — подтолкнул его Сергей. — Поспешим!

Они вышли из комнаты Урсу с такой радостью в глазах и в движениях, словно только что побывали в раю. Трясогузка держал учебник физики, словно пропуск на свободный проход. Оба очень вежливо поблагодарили хозяйку, которая плела спицами свитер сыну, и, стремглав, метнулись за дверь. Когда уже были среди двора, услышали, как скрипнула калитка. У обоих подкосились ноги, и они вмиг оказались на траве, так и не поняв — попадали сами, или их туда кто-то бросил. Но, на их удивление и счастье, фигура, которая скользнула мимо них, и голос, который они услышали, был не голосом Урсу.

— Мадам Теодору! Мадам Урсу! — почувствовался встревоженный голос какой-то женщины.

В тот самый момент, когда женщина с пронзительным голосом переступала порог дома Урсу, две темные тени поднялись с травы.

— Это же мама Ионела! Убираемся!

Если убираться означает мчать быстрее, чем поезд, то Трясогузка в самом деле нашел точное слово.

Маленькая и худая женщина, одетая вся в черное и рано состарившаяся, ощутила себя сперва очень польщенной посещением соседки, что жила через дорогу, хотя никто до сих пор так ее и не звал: «Мадам Урсу». Однако увидев, как соседка одета — в домашнем халате, в цветных тапках, а в особенности заметив ее бледность и растерянность, поняла, что лишь какое-то весьма спешное дело вынудило ее перейти через дорогу…