Чтение онлайн

— А же я говорил Хельге, надо его еще тогда под трибунал было за такое дело… — скривился, покачал головой инспектор Тралле. Он шел с трудом, припадая на левую ногу: выпущенная еще днем, во время атаки с Полигона, стрела поранила его ниже края бригандины.

— Можем попробовать его расщепительной… — покачал головой Фанкиль.

— Не сработает — не дослушав его, покачала головой Инга и тут же приказала — Лео, Иозеф, со щитами, помогите.

Она откинула с головы капюшон своей черной пелерины с темно-зеленым восьмиконечным крестом. Светлые волосы рассыпались по плечам: резко дернув, она случайно вырвала заколку, что держала их. В свете пожарища сверкнули ее зеленые глаза, лицо исказилось в одновременно торжественной и обреченной улыбке.

— Назад! — вытянутой рукой указала она всем отойти в туннель обратно к мосту, а сама, осенив себя широким крестом, шагнула на залитый светом пожарищ и заваленный остатками тел людей и животных, что тварь еще не успела присоединить к себе, или пожрать, двор перед центральной башней замка Ринья.

— Назад! Отставить! Отступление! — замахал руками, страшно и грозно закричал всем инспектор Тралле, оттеняя недоумевающих, держащих наготове оружие, дружинников и полицейских. Все попятились, вышли из туннеля под надвратной башней на мост. Остались только Фанкиль и лейтенант Турко, которые смиренно склонив головы, не снимая шлемов — не было времени, быстро прошептали охранную молитву, спешно перекрестились и выбежали вслед за Ингой. Припали на колени, прикрыли щитами отважную женщину.

Приготовился к бою и детектив, что не послушался инспектора, со своим длинным мечом прижался к стене арки, уставился на двор, ожидая, что теперь случится. Кто-то выстрелил из окна. Стрела впилась в высоко поднятый щит Фанкиля. Еще одна прошелестела рядом и сломалась о булыжники. Но Инга как будто и не заметила их, смело выпрямилась, раскинула руки, словно призывая стрелять в нее и, сморгнув, повела ладонью. Багровая марь повисшая над замком качнулась и как будто бы усилилась. Вертуре стало страшно: словно рябь пошла по стенам и небу, заколыхался, потерял всякие очертания, обратился чем-то непонятным и страшным огонь пожара в постройках замка и на стенах. Отражения и тени исчезли. Мир еще больше качнулся в сторону багрового безумия, подернулся какой-то неестественной, размазывающей контуры предметов не то размытием, не то дымкой. Детектив затер полой плаща веки, пытаясь понять, быть может, это что-то с его глазами и это он начал слепнуть, но это нисколько не помогло. Под воротами стало совсем сумрачно и как будто бы вокруг закопошились какие-то черные, склизкие не то личинки, не то черви. Горы шевелящихся тел, костистых ног и щупалец зашевелились вокруг в углах и тенях, излучая невыносимый смрад, их лоснящиеся туши поглощали свет, а ненасытные пасти рассасывали, подтачивали материю, как паразиты, прицеплялись к предметам и людям, вытягивая из них силы, нашептывая дурные мысли, толкая на вероломные поступки и самые низменные мерзости. Слуги Архитектора, его безумные, безгласые, бесформенные, лишенные всего антропоморфного, враждебные всему тварному клевреты, нечестивые остатки давно иссякших, распавшихся, сгоревших в своей ненависти и боли падших духов, испражнения адской бездны. Неосязаемые, милостиво скрытые от человеческого глаза, от наблюдения точных машин и приборов, благостной Божьей Волей, эти паразиты всегда, с того самого момента, как сатана, именуемый среди его слуг Великим Архитектором, был сброшен с небосвода, были здесь, рядом с людьми. Бесконечно множились, подтачивали, портили, грызли… От них нет ни спасения, ни укрытия. Они всегда рядом, вокруг, везде. Как трупные паразиты, черви в огромной могиле, в мертвом зловонном чреве давно погибшего, разлагающегося, истекающего смертельным гноем мира, где все проиграно и предано, где отчаяние и безысходность, где лишь сиюминутные удовольствия, зависть, жажда наживы, злоба и мерзость бесконечного удовлетворения своих самых низменных и извращенных плотских страстей. Безвозвратно отравленного бессильной злобой и ненавистью боли, отчаяния и потери мира, в котором не осталось ничего хорошего и в котором больше нет никакой надежды хоть что-нибудь изменить, где каждый обречен творить и множить зло, где никто никогда не спасется и даже после смерти будет только бесконечное падение в обжигающе-ледяную, полную еще большего количества этих омерзительных тварей и таких же черных, кричащих в боли, страхе и отчаянии, поглощаемых ими душ, бессолнечную, беззвездную, наполненную оглушающим белым шумом и воплями, безысходную бездну…

Инспектор Тралле, что тоже высунулся из-под арки ворот посмотреть, что там происходит, больно схватился за детектива, выглядывая через его плечо, пробудив его от этого страшного видения, навалился на Вертуру всем своим весом. Секунду во дворе ничего не происходило, но тварь копошащаяся у подножья донжона, вдруг начала мелко трястись вместе с окружающими ее потоками пламени и стенами, как будто бы вступая в колебательный резонанс с этой оптической иллюзией, рожденной искривлением потоков времени и света. Вытянулась, задергалась, словно ее затягивало в какую-то дыру, в которую она не могла пролезть, затряслась всеми своими складками, формами и фибрами. И, как будто обнаружив источник угрозы, было уже обернулась к стоящим у арки ворот, полицейским, сфокусировала на них все свои мертвые глаза, оценивая, пытаясь понять что они делают с ней, но не прошло и доли секунды как ее туша слепленная из десятков тел людей, коней, собак и свиней внезапно, с громким сухим хлопком, словно бы сморщилось и лопнуло вовнутрь, тут же с шипением и звоном разлетевшись во все стороны бесформенными ошметками, насухо отжатой плоти, брызнуло потоками зловонной кровавой жижи. С силой дохнуло раскаленным воздухом, а следом с глухим звоном посыпались остатки искореженного, закрученного винтами, солдатского и конского снаряжения. Полицейские зажмурились, запоздало вскинули щиты. Лейтенант Турко упал — его сбило с ног ударом куска железа.

— Господи помилуй… — устало опускаясь на окровавленные камни двора, прошептала Инга. Она хотела перекреститься, но у нее не было сил. Она чуть улыбнулась: от чудовища остались только сухие горы развороченных, разбросанных по всему двору, с отвратительным смрадом стремительно обугливающихся в пламени пожара кусков сухого мяса и горы идеально-белых, переломанных, вырванных из него гравитационной аномалией костей.

— Инга? — быстро оборачиваясь к сестре, спросил Фанкиль, смахнул со щеки кровь от ссадины, но сестра не ответила, замерла, из последних сил пытаясь сохранить равновесие. Моментально догадавшись что с ней, Фанкиль бросил щит, подхватил ее на руки, нащупывая пульс, вцепился в ее шею, но не смог его найти. Безвольно откинув голову назад, она упала на его руки, растрепавшиеся, изляпанное в грязи и крови волнистые волосы мочалом рассыпались по ее плечам и мокрой от крови черной орденской одежде. Глаза распахнулись, застывшие и расширенные, как будто в ужасе, зрачки бессмысленно замерли, в них, как в зеркалах, плясало пламя пожарища, еще больше раздутого поднятым взрывом ветром.

Но Фанкиль не растерялся, тут же подхватил ее на плечо и бросился к арке ворот. Оставив свой меч, Вертура шагнул ему навстречу.

— Я помогу! — с готовностью протянул руки детектив, но рыцарь не услышал его, пробежал мимо.

Откуда-то сверху запоздало грянул выстрел. Затем еще один. Лейтенант Турко, что пытался подняться после контузии, с грохотом доспехов снова повалился навзничь, поднял щит, попытался им укрыться.

— Йозеф! — было дернулся спасать и его детектив, но инспектор Тралле со скрежетом зубов удержал его, потащил назад, подальше от выхода во двор, с досадой наблюдая, за коллегой. Но раненый лейтенант все же успел сориентироваться: со всей поспешностью и отчаянием бегущего от хищника зверя, перевернулся на живот, бросив свои щит и топор, вскочив на четвереньки, страшно вращая глазами, задержав дыхание, оставляя за собой кровавый след, метнулся под прикрытие стены. Вертура бросился ему наперерез, подхватил, чтобы тот не оступился с разбегу на скользких камнях под аркой в темноте. Вслед ему запоздало защелкал затвор. В обойме ружья Алистера Дронта закончились выстрелы.

— Ну, что с ней? — деловито спросил Даскин, когда полицейские собрались вне досягаемости для ружья-жезла и стрел, у моста у раскрытых створок ворот в горловине туннеля.

— Остановка сердца! — оскалился, зло и быстро крикнул ему Фанкиль — где ее сумка?

— Отойди! — бросил Даскин и резко одернул кого-то, метнулся в сторону от ворот, рядом с которыми Инга оставила свое докторское снаряжение.

— Йозеф? — насыпая себе нюхательного табаку, позвал инспектор Тралле вставшего на колени и тяжело упавшего лицом на мостовую полицейского. Шумно, всем носом вдохнул с руки.

— Да… — прошипел тот, переворачиваясь на спину, бессмысленно и слепо ощупывая правой рукой левую — рука… Что, оторвало? Нет?

— Лео! Молодец! — покатился по двору неприятный и резкий крик — отлично! Давай теперь сюда и ты!

Грянул еще один выстрел. Алистер Дронт стрелял осколочными снарядами в ворота, пытаясь задеть кого-нибудь рикошетом. Кому-то осколок попал в броню, другой впился в щит. Все отошли к мосту, подальше от его стрельбы.

— Сэр Жорж скоро будет тут! Он уже едет! Слышишь? — кричал, надрывался магистр Дронт, издеваясь из окна горящей башни — за ребра тебя повесит, Лео!

Но Фанкиль не слушал его. Он стащил с Инги нагрудник и, запрокинув ее голову, подложил доспех ей под шею. Окинул всех быстрым взглядом, остановился на детективе.

— Марк! — быстро и зло приказал он, схватил Вертуру за руки и положил его ладони на грудь сестре — давите на сердце. Как я скажу, пятнадцать раз со всей силы. Я буду дышать. Считаете и давите.

Он сорвал с себя шлем, перекрестился и, зажав пальцами ей нос, припал ртом к ее губам, тяжело вдохнул. Отсчитал три раза и сделал жест детективу. Тот начал давить. Даскин встал над ним, поставил к ногам найденный саквояж Инги. Пришел бездельник Коц, по привычке выгнувшись, заломив руки в разрезы штанов, в бессмысленном ожидании уставился на полицейских.

— Нитроглицерин, четыре миллилитра — коротко приказал Даскину Фанкиль. Тот с готовностью раскрыл сумку и достал из нее ампулы, взломал одну. Неумелым движением наполнил шприц.

— Сердце пережгли? — передавая рыцарю лекарство, с пониманием спросил Даскин, присев рядом на корточки, облокотился спиной о холодную стену, схватил у кого-то из рук тлеющий фитиль, от которого прикуривали и поджигали стрелы, закурил.

— Да, спазм — тяжело вздохнул, быстро кивнул Фанкиль — Марк. Я дышу. Давите.

— А дружок твой пьяница, где? — бросил бездельнику Коцу какой-то дружинник.

— Нету больше — угрюмо, по-солдатски, огрызнулся тот и запустил руки в разрезы штанов, ответил студент.

Кто-то высунулся из-под арки ворот, пустил стрелу, но Алистер Дронт уже снова перезарядил свое ружье, отдышался поле бега по лестнице к окнам наверх и ответил прицельным выстрелом. Раненый рыцарь с наполовину оторванной ногой повалился спиной на камни и, захрипев, заскреб руками, пытаясь отползти к мосту вглубь туннеля.