Чтение онлайн

Кстати, нам пытались предложить среди закусок нашу же щучью икру, только по цене почти втрое больше закупочной. Как-то они чересчур размахнулись, на мой взгляд. Или нам не доплачивают, или посетителей грабят, потому как перевозка товара на шестьдесят километров и его раскладывание по тарелочкам не может стоить вдвое дороже, чем он сам. По моему личному мнению. Но разговаривать об этом я буду не с официантом или администратором зала, даже не с директором ресторана, а с представителем Гильдии в Дубовом Логе.

По дороге увидели вывеску лавки с фотографическими принадлежностями и дружно решили обзавестись своим фотографическим аппаратом и всем прочим имуществом, чтобы не связываться со всякого рода «тварьческими личностями» по всякому поводу. Дед заявил, что в молодости занимался фотографией, правда, на более совершенной плёночной технике, но общий перечень имущества себе представляет и поправку на эпоху взять более-менее сумеет. Это его «более-менее» несколько смущало, но решили, что коллективный разум победит. Ну, а когда Гончарик попросил разрешения обратиться и сказал, что один из наших «огневиков» хвастался, что у него дядька — фотограф, и он ему помогал в ателье и вовсе успокоились. Назначим его главным, выделим бюджет — и пусть докупает, если мы чего-то не учтём.

Аппаратов было несколько, разных фирм, один назывался и вовсе смешно — «Лейка»! Ещё бы «тазиком» назвали! Хотя, судя по размеру, скорее «фляжкой». Но дед вдруг возбудился, сказал, что мы «тундра непроходимая» и «ничего не понимаем в хорошей технике», после чего заявил, мол, эта самая «поливайка» лучшее, что вообще можно купить не только в этом магазине, но и вообще. А как обрадовался продавец нашему выбору! Эта самая лейка стоила чуть не в два с половиной раза дороже любого другого аппарата, хоть и выглядела невзрачно, а потому лежала в лавке уже очень долго. На радостях, что избавился от этого «белого слона» лавочник даже подарил нам пачку фотобумаги на тридцать листов и красный фонарь для проявочной комнаты. Но и так, увидев конечный ценник Старокомельский усомнился:

— А оно нам точно нужно? Может, будем вызывать этого, «художника светописи», мать его ити?

— Иван Антонович! Это же три комплекта полевой формы. И один ботинок сверху. А пользы сколько? И на дальние выезды с собой брать можно, для иллюстрированной отчётности. И личный состав фотографировать для личных же дел.

— Ну, если так смотреть — может, два возьмём?

Он думал, что пошутил, ага. А я подумал — и докупил ещё один аппарат, более солидный, студийный — по уверениям лавочника, идеально подходил именно для портретной съёмки в помещении. Правда, к нему пришлось докупать фотопластинки, поскольку «Лейка», купленная раньше, «питалась» киноплёнкой, и кое-какие реактивы, что ещё увеличило ценник. Но по сравнению с тем, сколько мы сэкономили на одной только взрывчатке, всю покупку можно считать бесплатной! Об этом я и напомнил тихонько своим офицерам, после чего и у них лица разгладились. А Ульяна с Машей притащили целый чемодан, в самом что ни на есть буквальном смысле, красивых рамочек для фотографий, непрерывно сокрушаясь, что тут их слишком мало — и по количеству, и по выбору.

Хорошо, что в фургоне есть багажный отсек сзади! Туда запихали всё, кроме самих камер и «оптического увеличителя» — эта тонкая механика поехала в кабине, укутанная и увязанная к спинке сиденья ремнями. Хозяин лавки лично помогал нам грузиться, а потом махал рукой с крылечка и приглашал приезжать ещё. Приедем, разумеется — расходные материалы потому так и называются, что постоянно расходуются. Но нескоро — и так закупились изрядно.

В дороге поговорить о чём-то серьёзном представлялось делом маловероятным — разговаривать с жёнами о семейных делах при людях, в семью не входящих, не хотелось, да и не прилично, говорить о делах дружины или технические вопросы обсуждать ­ невежливо по отношению уже к жёнам. Просто сидеть молча? Такое, боюсь, устроило бы только Ульяну, что пребывала всё ещё в стадии влюблённости. Она села рядом, обняла мою руку и, прижавшись к плечу щекой готова была, казалось, сидеть так хоть до имения, хоть до Могилёва, хоть до самого Питера. А, нет, не только — Маша прильнула к другому плечу и, кажется, задремала. Сидевшие напротив офицеры начали тихонько переговариваться о чём-то и Иван Антонович полез во внутренний карман за фляжкой. Но тут шофёр наехал на какую-то колдобину, фургон тряхнуло, и Маша проснулась, или, скорее, прекратила попытки заснуть. Вместо этого она, в буквальном смысле слова — за моей спиной, завела разговор с Ульяной о чём-то, связанном с одеждой, причём я половины слов вообще не понимал, а оставшиеся отказывались соединяться в связный текст. Ну, оно и к лучшему, что не понимаю, не надо оно мне, категорически.

Оставив женщин болтать о своём, о женском, пересел к мужской части нашего коллектива. Требовалось подробнее обсудить обещанную компенсацию и способы её получения. Часть предписаний мне выдали сразу, часть нужно будет забрать в понедельник к вечеру или во вторник, там в основном то, что касается макров. За получением боеприпасов и материалов меня направили, как ни странно, не в Борисов, а на ту самую станцию Озерище, куда требовалось прибыть через девять дней для погрузки на воинский эшелон. И полковник почему-то настаивал на том, чтобы я забрал груз «своим транспортом», а не отправлял в Смолевичи по железной дороге, за исключением вагона аммонала.

Собственно, это вот отсутствие транспорта и удержало от соблазна заехать туда по дороге прямо сейчас. Значит, ехать придётся завтра, причём жёны уже заявили права на фургон — мол, им нужно будет в Смолевичи, потом в Минск, потом, за каким-то лешим, в Заславль и оттуда опять в Смолевичи, но через Логойск. Как они быстро перестроились на, как это называет дед, «автомобильной мышление»! Просто на конной упряжке они только до Минска добирались бы сутки, от Заславля до Логойска — ещё одни, а с учётом оставшихся перегонов и того, что в означенных городах нужно было что-то сделать и с кем-то встретиться, явно — не в ночное время, этот рейд мог занять и неделю. Они же спокойно и словно привычно планируют провернуть всё за день! Даже завидно немного, если честно.

Ладно, я отвлёкся. «Мобилизовать» пикапы, числящиеся за каштеляном вряд ли удастся — они оба плотно задействованы на заготовке икры — возят рыбаков из форта к Щучьей и обратно, а также перекидывают добычу сюда, а пустые бочки, соль и прочее — отсюда. Предприятие уже выходит на пять тонн икры в сутки, а Иван Никифорович уже приценивается к планке в восемь тонн продукта. И, что самое главное, такая добыча никак не должна повредить рыбному изобилию, по нашим подсчётам мы выберем меньше десятой части того, что пропадает на заливных лугах только на том участке течения реки, что артельщики смогли осмотреть в том году. Сколько всего икры остаётся после ухода воды на берегу или на растениях в пойме реки — представить страшно! Да, часть съедают птицы и звери, но далеко не всё, и если мы съедим часть того, что без нас сгнивает, то это пойдёт реке только на пользу.

Кстати, дед уверен, что Умбра наша где-то недалеко впадает или в огромное озеро, или в слабосолёное море. И я с ним согласен — нужен колоссальный резервуар, в котором вся эта масса щук может жить, питаться и расти в течение остального года. Тем более, что щука — не лосось, после нереста не гибнет, кроме той, что окажется на берегу или станет жертвой хищников, а по большей части уходит обратно вниз по течению, меньшая — остаётся в реках. Кстати, забавно, но в самой Умбре такого потока рыбы нет, зеркальная щука тоже идёт на нерест, но в многократно меньшем количестве. Ещё одна загадка «нуля».

Кстати говоря, мягкий, «средиземноморский» климат тоже может быть следствием близкого моря. Надо бы организовать экспедицию вниз по реке, хоть бы и на полученных от армейцев понтонах, но этих «надо» столько, что хоть ты разорвись на дюжину маленьких Рысюхиных — всем задач хватит, и ещё останется.

Подводя итог отступлению — каштелян пикапы без боя не отдаст, да я и сам буду биться на его стороне, поскольку потерянный сейчас день путины потом возместить не получится никак. Решили, что снимем десантные кресла из боевых модулей, оставив вооружение на крышах «для солидности», благо, кабины у всех большие, пятиместные, «грузчики» поместятся. По расчётам получалось, что двухосный броневик сможет взять где-то тысячу шестьсот кило против двух с половиной тонн у гражданского пикапа — броня съедает, и даже усиленная подвеска помогает «отыграть» только часть потерь грузоподъёмности. Трёхосный броневик утащит где-то три семьсот, дружинный грузовик чуть больше четырёх тонн, за счёт меньшего бронирования и отсутствия оружия, тогда как гражданский трёхосник вывозит от четырёх с половиной до пяти тонн, но его в наличии нет. Всего можем взять до одиннадцати тонн груза, если, конечно, он впишется в объём кузовов. Например, ящик патронов вместимостью пятьсот штук весит почти двенадцать кило[1]. А нам таких ящиков надо получить двести сорок штук. По весу меньше трёх тонн, но с учётом укладки ящиков и необходимости оставить место для стрелка из турельного ружья не факт, что в два малых броневика поместятся. И неизвестно, в какой форме будут, например, металлы. Но, надеюсь, всё увезём за раз, а для этого лучше иметь свободные грузоподъёмность и объёмы кузова.

В Дубовом Логе все разошлись по своим делам: жёны — в дом, дружинники — в форт, а я — в гараж, ждать бойцов, которые должны будут снять сиденья и проводить профилактический ремонт шасси и ходовой двухосного броневика. Демонтаж и переделка миномётного автомобиля опять откладывались. Но за следующую неделю я его доделаю, в любом случае!

[1] Ящик патронов.45 ACP (500 штук в 10 пачках) весит 11.2 кг. Армейский калибр, который у Юры — 13 мм, чутка побольше, но макр весит меньше, чем порох.