Чтение онлайн

— Новость приятная, но сказал бы мне кто раньше об этой возможности! О компенсации я сейчас от вас впервые слышу, а приехал я на награждение моих командиров дружины.

— Но как же! Это же общеизвестно…

«Как же бесят такие вот кадры, которые считают, что если что-то известно им и троим сослуживцам — то это „общеизвестно“, оказывается!»

«И не говори, дед».

— Уверяю вас, если мы выйдем сейчас на улицу и спросим тридцать человек про то, как компенсируются потраченные боеприпасы — минимум двадцать девять из них вообще ничего не будут знать и от силы один скажет, что «что-то такое слышал».

— Но, позвольте! При чём тут люди с улицы?!

— При том, что я в части армейской бухгалтерии — точно такой же «человек с улицы». По окончании академии, через год с лишком, буду, если повезёт, прапорщиком запаса и не более того.

— Значит, номенклатурного перечня у вас с собой нет, и мы сегодня ничего не успеем сделать…

— Я могу дать реквизиты своего банковского счёта.

— Зачем он мне?!

— Для зачисления компенсации. И стоимость потраченных боеприпасов, снаряжение мы не теряли.

— Нет-нет, что вы, никаких денежных начислений! Все компенсации только в натуральной форме!

— Это даже лучше, я могу зайти к вам после награждения?

— Да, разумеется, вот моя визитная карточка. Дежурный по штабу выделит сопровождающего до моего кабинета.

Тем временем мои выяснили, что награждение состоится в резиденции Великого князя, но личный транспорт туда не пускают.

«Ага, резиденция у вас там, где в моём мире Оперный театр. Это или вверх по течению до поворота реки и оттуда по диагонали налево, или сразу налево по Захарьевской через мост, потом по Полицмейстерской до ещё одного моста и от него вперёд-направо. Первый маршрут короче, на втором можно немного подъехать на конке. В любом случае — минут пятнадцать хода, с Машей — двадцать. Осталось сорок, успеваем».

Примерно это и озвучил, без упоминания иных миров и Оперного театра. Идти решили коротким маршрутом, благо, ветер был восточный, от нас к речке, потому запах от воды нас не доставал. Шли мы больше двадцати минут, но за четверть часа до назначенного времени, а это, как я уже понимал, ещё далеко не время начала награждения, были на месте. Там награждаемых ловко отделили от «сопровождающих лиц» и направили разными маршрутами. Оказывается, каждый из удостоенных награды мог привести с собой двоих или троих гостей, так что мы вписывались в лимит с запасом.

Процедура была долгая, торжественная и, разумеется, нудная. Награждаемых офицеров было шестнадцать человек, из них двое моих и тот поручик с картечницами из Червеня, а также командир червеньского гарнизона, которого награждали в том числе и за организацию эвакуации штатских. Чем и когда успели отличиться остальные — не знаю. Вроде как при зачистке местности от остатков Волны, но не сильно ли много их, в соотношении с теми, кто непосредственно останавливал нашествие?!

Правда, моих не обидели. Орден им достался один из наиболее уважаемых в армейской среде, «Орден защитника Империи», который в народе назывался «Имперский щит». Давался за отличия на поле боя, связанные с защитой интересов Империи, её границ или её подданных. Причём для награждения требовалось не просто проявить стойкость в обороне, хотя тут всё зависело от длительности и интенсивности боёв. Награждались те, кто успешно оборонялся против значительно превосходящих сил противника, или применил новые тактические решения и приёмы, которые позволили одержать победу с наименьшими потерями. В нашем случае было и подавляющее численное превосходство противника — численность Волны учёные-маги определили «от ста двадцати до ста шестидесяти тысяч тварей», и новые тактические приёмы, связанные с использованием нового оружия, и минимальные потери.

Орден представлял собой каплевидный красный щит с серебряными окантовкой, умбоном и имперским Кречетом[2] на верхней кромке щита. В нижней части крепились сломанные (вражеские, по смыслу) копьё, меч и булава. Вторая степень вместо серебряных деталей имела золотые, а первая — семнадцать мелких рубинов по окантовке щита и носилась на шее.

Оба мои офицера получили младшую, третью степень ордена — был только один случай награждения через ступень, но там вообще отдельная история — но Старокомельского выделили, вручив ему орден «с жезлом», как офицеру, который командовал обороной. Эта награда давала право на личное «светское» дворянство, оно же «дворянство по пожалованию» и преимущество при поступлении в военную Академию. Не самое большое, но ощутимое. Как с некоторой горечью признался позже Иван Антонович:

— Мне бы такой лет десять-двенадцать назад, пошёл бы учиться и как знать, возможно, «встал на рельсы» и остался в армии.

— Зато теперь вы оба можете подать прошение о даровании дворянства в губернское Дворянское собрание здесь, в Минске.

— А смысл? Зачем оно мне?

— Вам виднее, но если захотите — мой поручительство у вас будет.

Когда начался концерт для награждённых, я оставил жён на попечение новоиспечённых орденоносцев, а сам двинулся в штаб, очень уж меня заинтересовала возможность восполнить боекомплект за казённый счёт.

Разговор в штабе получился сложным. Майор — да, снова майор — Каравайкин[3] хотел получить артикулы израсходованных боеприпасов, количество и подтверждающие документы, например, накладные на получение или закупку патронов и снарядов. И почти со всеми позициями были проблемы. Во-первых, артикулы смогли подобрать только на винтовочные патроны. Про миномётные мины, которые не состояли на вооружении, и так всё понятно, а патроны к крепостным ружьям, которые нам вручили в Борисове, оказались с вооружения снятыми! Ну, и с подтверждением расхода тоже проблема, если вспомнить, что большую часть винтовочных макров мы или покупали то здесь, то там, или вовсе сами изготавливали. И, соответственно, сами себе накладных мы не выписывали, отсюда и вопросы вида «а были ли патроны»? Ну, не гильзы же, собранные для переснаряжения, ему сдавать, право слово?! Тем более, что часть из них уже использовали, часть потеряли, а часть, что была потоптана или исчерпала ресурс — переплавлена. И вот как доказать расход?! С минами вообще горе. Каравайкин пытался было их вовсе исключить из рассмотрения, спутав с теми, что закладывались сапёрами. Отмахнулся, мол, выдадим пару пудов динамита, что тут голову дурить.

— Мины, или, если угодно, оперённые бомбы — боеприпасы для самодельных бомбомётов. Себестоимость каждой — тридцать семь рублей двадцать четыре копейки в среднем, если считать мою работу бесплатной. Расход — две тысячи сто семьдесят семь штук. Общую стоимость посчитать можете? «Пару пудов динамита», блин. Там в каждой семь с половиной кило аммонала.

Когда разговор пошёл на пятый круг, а ни по одному виду боеприпасов никакого согласия достигнуто так и не было, я мысленно плюнул и встал со стула.

— Ладно, буду решать этот вопрос с Государем Императором лично.

— Да?! — С большим сомнением в голосе спросил майор.

— А почему бы и нет? Буду третьего числа на награждении, как его личный вассал попрошу аудиенции — и как-нибудь с ним вдвоём патроны посчитаем.

— Кхм… — Каравайкин подавился воздухом. Поверил, разумеется, потому что с такими вещами не шутят. — Подождите минутку!

Не через минутку, а через три с половиной пришёл начальник Каравайкина и отдела тылового обеспечения в целом, полковник не то Хрюков, не то Хряков, я не расслышал толком, и сразу задал тон конструктивного разговора вопросом:

— Давайте всё же не будем беспокоить Государя по пустякам!

Количество потраченных боеприпасов он не оспаривал, более того, заявил:

— Исходя из документально установленного количества уничтоженных тварей и армейских нормативов, у вас расход слишком низкий, я бы сказал — неправдоподобно мало. Давайте увеличим хотя бы раза в полтора-два?

С таким подходом я спорить не стал. По нестандартным боеприпасам тоже всё решилось просто — их так и записали оптом, как «боеприпасы к устаревшему и гражданскому оружию, собственного производства» и предложили компенсировать материалами. А когда полковник узнал, что я готов взять не обработанные растительные макры, да ещё и не все сразу, а партиями в течение двух-трёх месяцев, медь и свинец в любом виде, хоть слитках, хоть ломе по весу, и взрывчатка мне нужна промышленная, причём «всего один вагон, ерунда какая» — он и вовсе расцвёл. В общем, пришли к соглашению, которое полностью удовлетворило обоих. И даже почти уложились в длительность концерта: выйдя на крыльцо я увидел как раз подходящих к штабу жён и офицеров дружины. Осталось только отметить этот день в ресторане и ехать домой.