Чтение онлайн

Пока офицеры начищали и наглаживали парадную форму, я занялся железом, в первую очередь — осмотром и профилактическим ремонтом техники. Да, конечно, после боя автомобили, и шасси, и модули, отчистили и отмыли, даже несколько раз, болты-гайки подтянули, где ободрано — подкрасили, но это всё так, не серьёзно. Я же решил осмотреть всё от и до, во избежание конфузов и казусов. И не зря — оказалось, что под опорной плитой миномёта, точнее, напротив тех мест, к которым она чаще всего была повёрнута, в продольных балках рамы образовались мелкие трещинки. Причём не «микро», а именно «мелкие», просто не заметные под краской! И вообще раму немного «повело». Оно и не удивительно — стрельба была весьма активной и продолжительной, более семисот выстрелов подряд!

Посоветовавшись с дедом, решили не просто залатать повреждения, но и изменить конструкцию в сторону улучшения и повышения надёжности. В частности — чуть-чуть раздвинуть задние оси и поставить миномёт над ними, по центру. Правда, ещё на этапе планирования работ возникло сомнение: Император, судя по письму, захотел увидеть ту технику, с помощью которой остановили Волну, но мы, если переделаем, повезём другую. Решили сделать фотографии до переделок, собрать своего рода альбом, иллюстрирующий развитие оружия и его носителя.

Пока я ждал фотографа, а офицеры готовились к награждению, занялся именно что ремонтом. Самые большие и очевидные работы — это восстановление шасси миномётного автомобиля и броневой обшивки, в которую попало заклинание того колдуна. Нет, бойцы, как могли, выправили пластины, но тут ключевые слова «как могли». Восстановить смятую внутреннюю структуру, те самые «соты», было им заведомо не по силам. Таким образом у меня среда ушла на дефектовку и частично демонтаж повреждённой техники, у жён — на то, чтобы определиться с цветовой гаммой нарядов и, примерно, со стилистикой.

За ужином мне заявили, что шить платья собираются в Минске, Шпиннерману такое ответственное дело решили не доверять. Но тут возникла проблема с транспортом: Маше сидеть за рулём мешал живот, Ульяна водить даже не пробовала, потому что нечего было. А я — плотно занят здесь, в имении и на базе моей дружины. Как минимум нужно обеспечить их доставку в Смолевичи, к нашему старому дому и поезду, а потом обратно, но лучше ехать на фургоне до места, чтобы не пришлось ходить по городу пешком или ездить на конке, где духота причудливо сочетается со сквозняками.

Пришлось просить приглашённого к столу Ивана Антоновича выделить пару толковых дружинников, одного на роль шофёра, второго — охранником. Да, моя Маша сама по себе боевая, а по огневой мощи (пусть она у неё и воздушная) в зависимости от условий может сравниться с половиной дружины, но… Тут дело даже не только в состоянии здоровья моей радости, а в том, что вооружённый охранник в форме одним своим наличием предотвращает возможность появления целой массы нежелательных мыслей в чужих головах, а вследствие этого — порождённых ими проблем и соблазнов.

Фотограф — творческая, блин, натура — добрался до имения только после полудня, хоть договаривались на десять и специально за ним отправили один из пикапов. Потом три часа мурыжил выделенных ему бойцов — то строил целые холмы из снарядных ящиков, то, наоборот, чуть ли не яму копать хотел, выискивая «выразительный ракурс». При том, что ему было дано чёткое задание, что именно и с какого ракурса снять. А когда напомнил — он ещё спорить начал, мол, я не понимаю в фотоискусстве, и то, что я хочу будет «примитивным» и «не отражающим дух места». Пришлось ещё раз, подробно, чуть не по слогам, объяснять, что мне НЕ нужны художественные снимки, но необходимы технические фото для технического же отчёта. Полчаса ругани понадобилось, чтобы прийти к компромиссу: он делает те шесть снимков, которые нужны мне — с указанных ракурсов и с контрастным освещением, а на оставшихся пластинках пусть делает, что хочет, и творчески выражается в своё удовольствие, но гарантировать приобретение этих снимков я не могу. С учётом того, что четыре пластины из дюжины этот «худоёжник» уже потратил — вовремя я его творческие порывы укротил.

Короче говоря, до самоходного миномёта в тот день дело так и не дошло, зато обсудил с бойцами замечания и пожелания по улучшению броневиков. Правда, эти пожелания были подчас взаимоисключающими: одни просят увеличить амбразуры, другие — уменьшить, третьи — сделать вообще что-то вроде шаровой опоры и отдельный, закрытый бронестеклом, «глазок» для прицеливания. Пришлось этот проект отложить, поручив унтерам собрать и систематизировать пожелания, потом разберёмся. И, разумеется, в вопросах, например, размеров погона турели мнение первых номеров тяжёлого оружия будет важнее, чем мнение рядового стрелка. Единственное, что сделал из улучшений — заменил ручку для ручного вращения блока стволов картечницы на магический двигатель, от той самой мешалки, а блок управления от него вывел на кнопку спуска, что разместилась на задней стенке корпуса оружия, между рукоятками. В качестве источника питания поставил не растительный макр, а выкупленную у бойцов крысиную «нулёвку». Стоит пару рублей, а преимущества, по сравнению с растительным, даёт заметные. Самое главное, что его можно подзаряжать, а пока на изнанке — заряжается сам. Если же зарядки не будет вообще — его хватит почти на сутки непрерывного вращения механизма, раньше стволы расплавятся, чем «крутилка» остановится. На самый крайний случай — рукоятку я не выбрасывал, только переложил в ЗИП[1], снять магический привод и поставить ручной — дело трёх минут максимум.

Девчата вернулись из Минска в восьмом часу вечера, о чём я узнал от пригнавших по привычке мой фургон в общий гараж бойцов, а уже в девять пришли «выковыривать» меня из «моей железной раковины» для ужина, душа и семейного отдыха. Можно и отдохнуть, поработал я неплохо — полностью отработал броневик с картечницей, которая после доработки стала, по словам деда, «уже почти пулемётом» и восстановил защиту повреждённого модуля. Надо будет ещё провести профилактику шасси и продумать системы подачи патронов из модуля стрелку из крепостного ружья. При том, что те патроны по размеру скорее похожи на снаряды, а складировать их на крыше и глупо, и негде.

В пятницу я решил съездить в Минск, поприсутствовать на награждении своих офицеров, раз уж вручение медалей дружинникам пропустил. Жёны загорелись идеей тоже посмотреть, так что ехали все вместе на фургоне. Более того — меня выгнали из-за руля, ибо невместно! Вот уж не думал уже, что это кто-то когда-то вспомнит, а смотри ты! Но — да, официальная поездка, причём не моя, и в таком случае я получился бы шофёром у собственных подчинённых, что идёт вразрез с армейской субординацией. Так что пришлось опять пускать за свой руль дружинника. И, чтобы не дёргаться от того, что он «неправильно» рулит моей «кисонькой», я перешёл в салон, благо, впятером там вполне комфортно, даже чаю или кофе попить можно. Унюхав запах кофе, шофёр, явно расслабившийся на почти гражданской службе, внезапно спросил:

— А можно нам в модули такую же кухоньку поставить?

— Гончарик!!! — Старокомельский аж покраснел от гнева и даже чуть-чуть растерялся, так что не нашёл других слов.

— Всё, понял, молчу…

— Ну ты, Гончарик…

— В принципе — можно, но только в кабине. В модуле это совершенно лишний источник опасности.

— Спасибо, ваша милость!

— Не за что пока. И только с разрешения командира. А уж как вы его уговаривать будете…

— Уговорим, ваша милость!

— Отработаете! — Пришёл в себя Иван Антонович, причём от тона, которым он произнёс это слово, шофёр аж голову в плечи втянул и замолчал уже до самого Минска, на въезде в который спросил, куда рулить.

Зарулили мы для начала к штабу, благо, до начала награждения было ещё чуть меньше часа, хватало времени и на вопросы, и на то, чтобы доехать до места. Для получения ответов пришлось нам всем представиться и при этом неожиданно остановился один из спешивших куда-то офицеров.

— Господин Рысюхин?!

— Да, а в чём дело?

— Ну, наконец-то! Вы привезли сводку по компенсациям?

— По каким компенсациям?!

— Ну, как же! Компенсация за потраченные при отражении волны боеприпасы и снаряжение. Вы же за этим приехали?