Чтение онлайн

Обратило внимание то, что в маршрутных листах суточные перегоны были указаны в сто-сто двадцать километров, с привязкой конечных пунктов к какому-никакому жилью. То есть, планировалось движение в течение восьми часов со средней скоростью пятнадцать километров в час.

«Ерунда какая! Мы и тридцать пять держать можем, Нюськину придётся помедленнее, порядка тридцати, чтобы прицеп не растрясти. И двигаться, при наличии сменных шофёров, можно часов двенадцать запросто, дни длинные, летние».

«Это только так кажется, внучек. В моём мире при планировании дальних поездок по дорогам, позволяющим разгоняться до ста-ста двадцати, рекомендовалось брать для расчёта среднюю скорость семьдесят — семьдесят пять. Потому как любая остановка или задержка, хоть бы и для смены водителя, очень сильно режет эту самую среднюю».

«Но не в два раза же!»

«Ну, миномётчикам может быть удастся держать среднюю скорость в двадцать-двадцать пять километров, и за двенадцать часов проходить до трёхсот километров. А вот нам, с учётом движения колонной, и двести пятьдесят за день будет за праздник».

«Да ладно! Но не буду спорить, как ты говоришь, поживём — увидим. В любом случае дня за три доберёмся, в крайнем случае последняя ночёвка в Борисове будет».

Сняли тяжёлое вооружение с турелей, закрыли люки, укутали миномёт на всякий случай брезентом — и двинулись в путь. Километров тридцать ехали все вместе, потом грузовик с прицепленным орудием ушёл направо, а все остальные, посигналив на прощание — налево.

В дороге, а я пригласил к себе в салон фургона обоих офицеров, чтобы избежать дальнейшего выпиливания по мозгам за давешнюю несдержанность в словах, речь зашла, разумеется, о прошедшей встрече с Императором. Первый раз в жизни для всех, кроме нас с Машей, и для большинства, скорее всего — последний, так что как этой темы избежать?

— Вот надо же так, — начал Старокомельский, — всё, что мечтал выслужить в армии — получил после того, как из армии ушёл, причём получил с избытком, больше, чем надеялся. И капитанские погоны, и орден — хоть завтра за тем самым дворянством иди.

— Вы что, чем-то недовольны?! — удивился Вишенков.

— Нет, что вы! Просто всё, ради чего бился об стену — оказалось рядом, за открытой дверью. Теперь надо какую-то новую цель в жизни придумывать.

— Извините, Иван Антонович, но сейчас моя очередь говорить «не прибедняйтесь»! — Вмешался я в разговор. — Во-первых, оно вам на само на голову упало, а по заслугам досталось, в отличие от меня.

Пришлось жестом остановить хотевшего возмутиться капитана.

— Во-вторых, кто-то ведь жениться собирался? Ну, вот вам, как вариант, новая цель — чтобы дети были не «из мещан», а «из дворян», то бишь, перевести личное дворянство в наследственное? Слабо?

— Я ещё и личное-то не получил…

— С таким однозначно выраженным благоволением Государя? Покажите мне того самоубийцу, который рискнёт отказать! — поддержал меня самый новый член нашего коллектива. — Я, на такие дела глядя, и сам уже грешным делом начал какие-то карьерные позывы ощущать!

— Избавь нас боги от необходимости делать ещё раз что-то подобное!

— Оно то да, но у вас в дружине, то есть — у нас в дружине, думается мне, и мирным образом можно многого достичь, хотя, казалось бы…

— Кстати, о заслуженности! — Иван Антонович повернулся ко мне. — И насчёт того, чтобы не прибедняться. С чего это вы, Юрий Викентьевич, решить изволили, что ваша награда — не заслуженная?!

— С того, что всё моё участие — в одном распоряжении, куда выдвигаться. Ладно, это — орден-то заведомо «не по росту»! Полковая, на секундочку, ступень! Где я — и где командование полком?!

— Если так посмотреть — у нас всё, как в полку, только в уменьшенном масштабе, а так, пожалуйте — и тыловые службы, и даже артиллерийская батарея!

— Шутить изволите?

— Разве что немного. Что же до «одного распоряжения»… Был такой полководец, архистратиг Ксенофонт[2] Великий. Он своё прозвище получил ещё при жизни, после битвы, в которой его войско разбило втрое превосходящие силы персов в Малой Азии. Так вот, он дал своим подчинённым одну команду: «Ступайте и победите». После чего отправился на пир с руководством города, недавно ему сдавшегося, и иноземными послами. Это их настолько впечатлило, что двое нейтралов попросили союза с империей, которой служил Ксенофонт, а ещё одно государство отказалось от союза с персами.

— Забавно. Но я тут при чём?!

— А вот при всём том же. Победа обусловлена была тем, что полководец провёл полную подготовку — собрал, обучил и обеспечил войско, назначил командиров, выбрал время и место для боя, расставил полки так, что был твёрдо уверен в неизбежности победы. Потому и команда такая, театральная, в расчёте на зрителей, что его стороны было сделано всё необходимое. Не знаю, кто как, а я тут вижу полную аналогию.

Я от такого сравнения аж дар речи потерял. Надо же, с кем сравнил! Он империю в четыре раза расширил, семь царств покорил, всю восточную часть Средиземноморья, до Индии дошёл!

«Я так понимаю, это кто-то вроде нашего Александра Македонского?»

«Не знаю, что за Александр, а вот Ксенофонт — это настоящий гений! Он фалангу изобрёл, которая до римского манипулярного строя непобедимой считалась!»

«Ну, точно — аналог Александра. Только что не сам император, а военачальник на службе у такового».

— Вы, Иван Антонович, как-нибудь поскромнее бы в сравнениях, ладно? Это как свечку с Солнцем сравнивать!

— Скорее, как костёр с пожаром. Из одного второе получиться может запросто!

— Ладно, хватит меня смущать! Перехвалите — обнаглею и зазнаюсь!

Ответом был дружный смех всех четверых, даже дружинник за рулём, а мы перегородку не закрывали, вроде бы хихикнул. Ну, никакого уважения к своему барону!

— В любом случае, награда явно и откровенно чрезмерная. Не спорьте! Можно было и скромнее что-то придумать, причём вполне достойное. Это явно сигнал кому-то, но вот кому и о чём?!

Дальше добрые полчаса посвятили конспирологии. Версий наплодили — чемодан и два вагона. Единственное, на чём сошлись все и что было более-менее правдоподобным, было предположение, что это намёк на то, что воевать нужно «по-новому», но как именно…

— Кстати, о странностях. Государь сказал, что раньше не бывало, чтобы Волну останавливали столь малыми силами. А как же предыдущая, в Трокайском уезде? Её же князь Вишневецкий один остановил?! Нам в Гимназии так рассказывали.

— Видите ли, Юрий Викентьевич… В школьных учебниках, конечно, пишут правду, но не всегда всю. Зато в учебниках для военных училищ эта история рассматривается подробнее. В общем, та Волна немало погуляла по лицу. Зона прорыва была ближе к Ковно, чем к Вильне, так что гонцов в первую очередь туда направили. В общем, пока с тогдашними средствами связи сведения дошли до Вильни, где князь гостил, пока из властных кругов просочились к аристократам, пока князь собрался, пока долетел…