Чтение онлайн

Концерт продолжался до двух ночи, потом крикунов словно выключили, по контрасту, говорят, казалось, что все оглохли. А на рассвете, около пяти утра, прошёл ещё один короткий, на полчаса, концерт без заявок. Вроде поздновато светает для середины мая, которая стоит на Изнанке, но там разница между самым коротким и самым длинным днём меньше, чем у меня на родине: самый короткий длительностью около десяти часов, самый длинный — порядка пятнадцати[1]. Но это и на Лице мира в разных краях по-разному, в зависимости от широты: на экваторе круглый год по двенадцать часов и день, и ночь, а за полярным кругом вообще полярный день и полярная ночь могут месяцами длиться.

Василиса выглядела не выспавшейся и очень недовольной, и дело даже не в бессонной ночи. Во-первых, увлекательное приключение по поиску неуловимой и загадочной зверюги превратилось в задачу «выйти за околицу и заглянуть под куст». Во-вторых, придётся переписывать сразу два уже готовых доклада. Первый касался предполагаемого ареала обитания, и варианта «в кустах вдоль края леса» там не было. Второй — по повадкам. Предположение, что «жабюки плащеносные селятся уединёнными семейными парами» было весьма ясно и громогласно опровергнуто. Простите, не удержался.

На обратном пути узнали и то, почему ближайшую зверюшку отловили только в десяти минутах от острога. Да-да, всё дело в их выдающихся вокальных данных, потому всех ближних просто перебили и скормили черепахам на ферме. Вот так оно и бывает: кто-то, преодолевая трудности и напасти, едет неведомо куда совершать открытие, а другой там живёт и для него это открытие — привычная повседневность. В стиле: «И что, за этим вот ехали?! Так спросили бы сразу, у нас это все знают», ага.

Но долго дуться Василиса не могла, тем более, что у неё появилась и новая тема — выяснилось предназначение кожаного мешка, объёмом превосходящего само животное. Во всяком случае — одно из. Но имелась и странность: на Лице мира подобные резонаторы имеются почти исключительно у самцов, а здесь «плащи» носили все отловленные Васей экземпляры. Так что она взялась выяснить: то ли наткнулась на очень большой мальчишник, то ли жуткие вопли не являются частью брачного ритуала, а потому и самцы, и самки орут одинаково громко, вопрос только — зачем. Дед подкинул третью версию, которую я тут же переадресовал Василисе:

— Может, они пары по созвучию создают? Сама же говоришь, пара нот у всех своя. Что, если «мужем» становится тот, кто лучше всего попадёт в тональность, заданную самкой?

Нашей юной учёной мысль понравилась, заявила, что это будет хороший повод организовать лагерь для длительного проживания и проследить за животными, но уже — в следующем году. Подбросил я ей и ещё одну идею, уже несколько диверсионной направленности. А именно — предложил смотаться по-быстрому снова на Изнанку, наловить там штук двадцать-тридцать жабюк, и, поместив в ящик со стазисом, забросить по дороге в Бобруйск, в местный зверинец. Пусть, мол, жители города тоже смогут насладиться их пением.

Уезжала Василиса в итоге на пикапе и с большим ящиком в кузове. Ещё и в Викентьевку решила заглянуть, раз уж так всё сложилось. Главное, чтоб не увлеклась там общением и зверюшки из стазиса не вышли.

Теперь о скучном. Выяснилось, что на строительстве моста сейчас хватает одного мага Тверди, того единственного, что смог преодолеть второй барьер. Так что остальных перевёл в Рысюхино, устраивать на улицах села такое же укрепление дорожного полотна, как и на проезде от тракта до Форта. Пришлось ещё и своего рода собрание провести в поселении, со старостой и теми, кого дед обозвал «сельским активом». Там довёл и сообщение о строительстве военного городка, а то, как оказалось, слухов по округе бродило множество разной степени бредовости. Там же объяснил, насколько усилится движение транспорта к порталу и от него, м почему буду строить новую дорогу. Сюда же легло и объяснение ремонтных работ в селе, как и необходимость прокладки и разметки ещё как минимум двух улиц для тех новых поселенцев, что предпочтут жить на Лице мира.

Вот казалось: собрать два десятка человек, за десять минут рассказать им новости и распустить. Щаз, с четырьмя «з»! Во-первых, припёрлось человек пятьдесят-шестьдесят, а во-вторых, у них была куча вопросов. Во многом, на моё взгляд, дурацких и таких, на которые я ответил раньше, чем их задали. Ещё убила тяга спрашивать одно и то же несколько раз, но не так сильно, как объяснение, когда я возмутился таким подходом:

— Так то вы, ваша милость, Семёнычу говорили, а я тож знать хочу!

— И что, не слышал, что я в прошлый раз отвечал?!

— А чо я буду за Семёнычем подслушивать, мне свой ответ надоть!

Как удержался и не дал по шее — не знаю, не иначе, как уважение к возрасту сработало. Но вечер вопросов и ответов на этом прекратил. Сразу, категорически и, думаю, навсегда. И бухтёж по поводу того, что новая дорога пройдёт по какому-то там лугу, где они уже покосы поделили, а дорога кого-то там в этом ущемит. Пришлось напомнить, что ВСЯ земля, на которой стоит село, разбиты огороды, равно как и все ближайшие окрестности принадлежат лично мне, мною куплены и относятся к моему имению. И если я дал волю строить на выделенных в аренду участках что угодно без отдельного разрешения не означает, что можно, пользуясь моей добротой, распоряжаться без спроса прочими угодьями.

Вообще, как я с некоторым неприятным удивлением понял, обитатели села, особенно приехавшие в последний год, слегка приборзели, считая, что если Изнанка моя, то тут, на Лице, они могут какие-то свои правила устанавливать. Надо, надо уделять внимание и этому вопросу и напоминать периодически, кто здесь хозяин на самом деле. Может, даже и выгнать из села парочку самых горластых или самых обнаглевших, а с остальными проводить периодически душеспасительные беседы на тему того, что перед тем, как делить угодья — где чей выпас, а где выкос полезно спросить у владельца земли, то есть — у меня. Дед поначалу пытался что-то возражать насчёт прав человеков, но по мне так глупость это всё. Есть земля, есть её хозяин. А все остальные, кто живут на ней по разрешению и из милости хозяина, имеют право или слушаться, или съехать. И всё на этом.

И если мне для устройства нормальной планировки села придётся кого-то подвинуть, а кого-то и вовсе переселить — то я это сделаю отнюдь не пытаясь как-то уговаривать переселяемого. Нет, уничтожать урожай на огороде перед самым сбором без крайней необходимости не стану, а если такая необходимость возникнет — то выплачу нормальную компенсацию, но что-то кому-то объяснять и добиваться понимания больше не собираюсь. Потому что в противном случае, как показала практика, наглеть начинают очень уж быстро.

Вот сам не думал, что так меня возмутит и разозлит самовольство и неуважение со стороны обитателей моих родовых земель, которых я «по умолчанию», как говорит дед, считал своими людьми. А они вон как! Так, всё, успокоиться надо. Например, на стрельбище не Изнанку съездить, давно я не практиковался толком. Можно даже и «Крону» взять со станком. Или на РДАшке махнуть?

На стрельбище сжёг полсотни патронов к револьверу, десятка три к карабину и штук двадцать к «Кроне» — разных. Вроде отпустило, особенно хороший терапевтический эффект оказали выстрелы осколочно-фугасным патроном с усиленным зарядом. Высокая баллистика — это вещь! Мощно, красиво и вообще замечательно!

Успокоился даже несмотря на то, что в начале чуть было не поругался с дедом. Тот начал что-то там ворчать про неожиданно обнаружившиеся у меня феодальные замашки, но когда я заметил, что, вообще-то, я и есть феодал, самый настоящий — владетельный, на секундочку, барон, а не просто кучка на дороге — ничего возразить не смог. Вот так вот!

И надо ускорить процесс открытия в Рысюхино полицейского участка. Назрело! А, может, ещё и пост[2] жандармерии заодно. С учётом проводимых работ совсем не лишним будет. Покрутив эти мысли в голове так и эдак с утра собрался и полетел в Минск для их реализации.