Чтение онлайн

— И вы привезли это всё?!

— Эти ядовитые растения жизненно необходимы кенгуранчикам: они таким образом травят паразитов. Так что кишечник с содержимым ядовит жутко, навоз тоже лучше не использовать вне «родной» дернины, отравите почву на годы. Да, ещё про привезённых зверюшек. С ними связана одна биологическая загадка, которую мы пока никак не можем разгадать.

— И в чём же она?

— Вблизи основания хвоста у них есть парная железа — или правильнее говорить «парные железы»? Постоянно путаюсь. Так вот, она содержит просто безумной концентрации смесь ядов, которые впрыскиваются в пищеварительную систему чуть ниже желчных протоков при недостатке этой самой отравы в пище — зимой, например. Если запасов не хватает — паразиты просто убивают носителя. Такая вот регуляция численности своеобразная.

— Хм, вопрос в том, почему паразиты не выработали полную резистентность к яду?

— Нет. Если честно, о этом вообще не задумывались, нет среди нас специалистов-биологов. Вопрос, как яд попадает в эти железы, чтобы там концентрироваться? Кровь у кенгуранчиков почти чиста от отравы, надо минимум литр сырой крови выпить, чтобы расстройство желудка получить, причём при термообработке яды по большей части разлагаются, ту же кровянку есть можно без опаски, если кишки взять свиные, к примеру. Мясо вообще чистое.

— Ну, тут всё просто: яд вырабатывается на месте, в железе.

— Думали так, но потом заметили, что у животных, добытых в разных местах или в разное время, состав яда в железах отличается — алхимики Гильдии заметили, которые порой эти железы выкупают. И коррелирует с составом пищи.

— Хм, интересное дело…

— Может, если бы вскрытие проводили специалисты, а не мясники и охотники в ходе разделки туш, то что-то бы выяснилось, но гильдейцам на это плевать, а у нас специалистов, как я уже говорил, нет. Могу, если хотите, прислать вам десяток туш в стазисе для изучения.

— Было бы неплохо. А на популяции это не отразится?

— Нет. По имеющимся подсчётам, в радиусе тридцати километров обитает от ста сорока до ста девяноста тысяч особей. Каждую зиму вымирает от тридцати до шестидесяти процентов стада — в привезённом вам семействе нетипично малое количество молодняка, у них при излишней скученности или недостатке яда в пище резко падает рождаемость, а этих просто закармливают тыквой и кабачком.

— И паразиты их не убили?

— Паразитов мы профилактически погоняли: они оказались весьма чувствительны к некоторым ветеринарным препаратам. Просто не хотелось, чтобы приручение превратилось в отложенную казнь, знаете ли.

Собеседник понимающе покивал, я же продолжил.

— Кстати, насчёт паразитов. Я там поймал пытавшуюся сбежать из дёрна мелкую ящерку, передал одному из ваших помощников, чтобы не вносить под купол.

Да, поймал, как и большинство разбегавшихся животных — я натренировал заклинание «Ловчей клети» настолько, что бросал его, как выражается дед, «небрежным движением брови». Оставалось только пересадить из клетки, состоящей из псевдоматерии во что-то более физическое.

— Её постоянные жители Изнанки прозвали «мышчерица», поскольку занимает нишу мыши. Такая же вездесущая и вредная, пролезает туда, куда, казалось бы, и хвост не просунет. Рыбозасолочный цех затерроризировали. Но они тоже играют свою роль в биоценозе. Так вот, она ядовита ВСЯ. Чешуя, слюна, кожа, кровь, прочие телесные жидкости, мясо, внутренности… Даже в костях вместо обычного коллагена какой-то его изомер, вроде, который делает его ядовитым при сохранении всех прочих свойств.

— Изомер?!

— Точнее, специалист-химик другое слово использовал. Что-то на эн… Зеркальное отображение структуры.

— Хиральность? Энантиомер?!

— Оно самое.

— Потрясающе!

— Вот-вот. Одна ящерка на котёл супа — и тридцать человек в реанимации. Хорошо, что успели заметить неучтённую добавку ДО того, как строители начали есть, только пару человек по несколько ложек съели. Как эта самоубийца попала в блюдо — так и не установили, убойность супчика определили потом лабораторно.

— Нет, я про то, как она ухитряется синтезировать хиральные молекулы и почему сама к ним не восприимчива!

— Если хотите — вам таких паразитов жители Пристани или Панцирного, это названия поселений на Изнанке, наловят хоть ведро, хоть два. И изучайте, сколько угодно.

Собеседник погрустнел.

— К сожалению, даже объём того, что нужно изучить превышает наши возможности кратно, количество вопросов, которые было бы интересно изучить — так же в разы превышает то, что нужно. Ну, а общее количество вопросов без ответов в биологии — на порядок, если не на порядки, превышает число нужных и интересных вместе взятых.

На секунду испытал желание переделать документы, исправив сумму в спонсорском контракте на ту, которую предполагал ранее, и которая в полтора раза превышала выставленную, но это быстро прошло. Во-первых, не факт, что прибавка пойдёт именно на науку, во-вторых, если даже так, что учёные на эти деньги займутся чем-то, хоть сколько-то полезным, а в-третьих — извините, но исследовательские лаборатории при зоопарке, это далеко не главный научно-биологический центр в Империи. Даже в сравнительно узкой нише прикладной изнаночной биологии.

«Скажи честно — жадность обуяла!»

«Как ты сам говоришь: пусть я жадничаю, зато — от чистого сердца!»

«Это не я, это Мурлокотам[1] так говорил. Точнее, не совсем так, но похоже».

Со всей эпопеей, начиная от поимки зверей и до подписания последней бумажки, провозились больше половины дня. Подумав, принял решение сегодня не рваться домой, а поехать в Викентьевку, там и пообедать нормально, и заночевать. В Бобруйске только перекусили слегка в первом попавшемся заведении, как только выехали из туристической части города. Всё-таки люди с утра голодные, до Викентьевки ещё часа два в лучшем случае, скорее два с половиной, то есть, за стол там сядем часа через три. Конечно, можно было и сухим пайком обойтись, но зачем, если есть возможность остановиться и поесть нормально?

До Викентьевки добрались под вечер. Осталось время и привести себя в порядок, и пообщаться с семьёй. Если честно — соскучился я по ним по всем, потому в основном и решил заехать. Есть, конечно, вероятность того, что мои девочки увяжутся за мной в Дубовый Лог, но это вряд ли: вроде как только вошли во вкус хозяйствования.

По дороге дед решил заняться воспитательной деятельностью.

«Юра! Вот у тебя в подчинении, прямом или косвенном, считая все поселения и заводы — больше двух с половиной тысяч человек. А скоро будет не меньше четырёх».

«Ну, да — мы же вместе считали весной».

«Это, считай, больше пехотного полка уже сейчас, а будет — бригада».

«Ну, не настолько прямое подчинение же!»

«Я по численности».

«Если только по количеству — то да».

«И ты, получается, уже сейчас имеешь в подчинении столько же людей, сколько полковник, а будет — как у бригадного генерала».

«К чему ты эти странные аналогии приводишь? Хочешь убедить перестать бояться возможного повышения?»

«Нет, я про другое. Скажи, много ты видел полковников, а тем более — генералов, что лично бегают по делам и решают всякие мелкие вопросы? По конторам ходят с бумажками?»