Чтение онлайн

— Да я в принципе жанр определить не берусь. «Дворовый романтизм», что ли?!

— Девочки, лапочки! Если даже пошлём — не факт, что дойдёт до выступления: там будет несколько фильтров, специальная комиссия, если не комиссии, будет проверять и на соответствие тематике, и на жанровую чистоту и ещё пёс знает, на что.

— Мало ли! Я, например, перед комиссией позориться тоже не хочу!

— Я вас умоляю! Вполне качественно сделанная песня, крепкий профессиональный уровень. Чем тут позориться?! Максимум — скажут, что жанр не тот, и всё! Если хотите — сделаем ещё одну песню и выпустим так называемый мини-диск, на две композиции, по одной на сторону. Такие по рублю продают обычно, по полтора — уже дорого, так что больше полтинника с экземпляра не заработаете, зато будет целиком и полностью ваш. Но это если на конкурсе не выиграете — тогда на благотворительную попадёте и год нельзя будет продавать.

— Скажешь тоже — выиграете! Не смеши!

— А вот давайте проверим!

— Эх! — вздохнула Маша. — Жаль, я сама лично не смогу услышать, если вдруг случиться чудо и песню пропустят на конкурс, и на реакцию слушателей посмотреть!

Я не сразу понял, о чём она, потом сообразил — даже в начале сентября у неё уже будет срок около семи месяцев. С таким на балы не ездят, неприлично считается, если без крайней необходимости, и для здоровья не полезно, мягко говоря.

Оставил жён готовить презентационный диск и материалы «на бумаге» для подачи на конкурс, что займёт их ещё минимум на два дня. Ух, как я коварен!

А где-то через час раздались почти подряд два звонка на мобилет: из губернского почтового управления, а потом из почтового же отделения в Смолевичах. С одной и той же новостью: открытие почты в Рысюхино одобрили. Причём даже не просто почты, а полноценного отделения, чего я даже не просил! То есть, это будет хоть и филиал отделения в Смолевичах, но на правах самостоятельного субъекта. В общем, всё запутано: называются и то, и другое одинаково, но одно — в подчинении другого. А, ещё заранее одобрили открытие филиала уже нашего отделения в военном городке на Изнанке! При условии предоставления нами защищённого транспорта для поездок туда и обратно.

Сегодня уже поздновато, а завтра утром надо будет дать отмашку на начало строительства здания почты. Жаль только, в центре посёлка поставить её не удастся — места нет, и на перекрёстке улиц Центральной и Лапинской, где стоят школа и пожарная станция — тоже. Придётся строить на Лапинской, но ближе к форту и имению. Разумеется, дед не смог удержаться от сомнительной шуточки, заявив, что «так даже лучше — ближе будет за пенсией ходить». При чём тут вообще почта?! Мне если пенсион и положат когда-нибудь, то это будет, скорее всего, по линии Министерства Двора… И нет, я не «душнила» — тоже, кстати, дурацкое словечко.

На следующий день съездил в Смолевичи, поймав себя на мысли, что для меня сейчас съездить сюда или слетать в Минск по времени почти одинаково выходит. Технологии, конечно, сжимают мир, но и требования к этому самому миру тоже выдвигают чем дальше, тем большие. Почтмейстер принял меня радушно, хотя я ожидал, что он расстроится изменением статуса нового заведения: он для филиала уже, вроде бы, людей подобрал, а тут такие изменения… Но оказалось, что ему так даже больше нравится. Нравится и нравится, в причины и подробности вникать я не стал, своих забот хватает. Проект из числа типовых выбрали быстро, только я немного удивил собеседника, выбрав к нему ещё дополнительный каретный сарай. Но после пояснения, что туда я поставлю два мотоцикла вместо велосипедов удивление сменило окрас, так скажем. Только что уточнил:

— И вы тоже это новомодное словечко предпочитаете? И чем старый добрый самокат не устраивает?

Я, кстати, на самом деле стал внедрять в своей гвардии новый термин, несмотря на то, что в армейских Уставах упоминаются именно «самокатчики».

— Очень просто: самокат для меня — это доска с двумя колёсами и ручкой, на которых дети катаются. Если транспорт моторизованный, то это, на мой взгляд, должно быть отражено в названии.

— Воля ваша, конечно.

«Конечно — дарёному танку в дуло не заглядывают, как говорится».

«Насколько я помню, говорится вообще-то про коня и зубы».

«Кому что больше нравится. Мне вот танки ближе коней».

Оговорив примерные сроки я уж хотел было откланяться, но тут выяснилось, что главное, на взгляд почтмейстера, мы так и не обсудили! А именно — формат церемонии открытия нового почтового отделения, что, по его словам, не каждое десятилетие случается, особенно в границах района, и список приглашённых на это действо лиц. Если с форматом определились быстро, там выбор-то из трёх приемлемых вариантов, то вот список составляли, исправляли, дополняли и опять сокращали, поскольку не лез в выбранный формат, битый час. И утомило меня это настолько, что я решил устроить себе компенсацию, а именно — купить вкусняшек, за которыми поехал не куда-то, а к своему городскому дому. И не просчитался! Во-первых, Семёныч как раз доставил щук горячего копчения, а во-вторых, я приобрёл (просто так взят с прилавка — нарушить отчётность, Архип Сергеевич ругаться будет) обалденного леща! Вялено-копчёного, пахнет — одуряюще!

«Вот-вот, жёны унюхают — одуреют. Уж поверь моему опыту! Принесёшь его в дом — и будет у тебя сразу три леща: один купленный и минимум два от жён, бесплатных».

«Ничего, я его у себя в „берлоге“ съем! Там вытяжка такая, что опыты по термообработке и травлению металла проводил, никакого запаха в доме не было».

Поскольку есть такую рыбу просто с хлебом, вместо обеда, представлялось кощунством, да и погода снова придавила жарой, то заехал по дороге в Алёшкино, взял дюжину светлого, уложив четыре бутылки сразу в автомобильный холодильник.

Заехал в полуподвальный гараж, встал в дальний угол и быстренько перенёс в своё «логово» сперва рыбу, потом пиво. Разложил леща и щуку на газетах, как того требует ритуал, вынул охладившуюся пару пива, уложив остальное в холодильный шкаф уже стационарный и более мощный. Открыв бутылку, перелил часть её в бокал, не удержавшись от первого, самого вкусного и холодного глотка, и потянул брюшной плавник леща к хребту, сдирая шкуру с чешуёй. Ровно в этот момент раздался стук во входную дверь, а потом голос Маши:

— Юра! А что у тебя тут сдохло?!

Вот же! Только-только всё разложил и устроился поудобнее — и нате вам! Главное, ведь никогда сюда не ходила, у нас даже договорённость определённая на эту тему была, насчёт крайней необходимости.

— Ничего у меня не дохло. Это у тебя с обонянием что-то, при беременности часто бывает. А вот у тебя что случилось?

— Это у тебя с обонянием что-то не то, раз в такой вонище сидеть можешь. И с нюхом тоже, ты почему мобилет не берёшь?

Я похлопал себя по карману — нет. Точно! Я же его в саквояж положил, а саквояж оставил в «Жабыче», потому как здесь он мне не нужен, а по пути в кабинет забрал бы. Что мобилет не в кармане — просто забыл.

Маша тем временем с невыразимой брезгливостью посмотрела на леща, после чего под предлогом того, что «нечего портить аппетит перед обедом» изъяла у меня щуку и всё «лишнее» на её взгляд пиво. При этом уходя ещё и посоветовала:

— Закопал бы ты, Юра, ЭТО.

— Как — «закопал»?!