Чтение онлайн

Казалось бы — что это я так в дела мануфактурные ударился? Так чтобы показать количество работ только по одной проблеме, которая лежала на виду, но которую все старательно не замечали. Кто-то думал, что этим другие займутся, кто-то, похоже, на самом деле не видел проблемы. А это — на самом деле проблема, и огромная!

Нет, я не стал «тряпишником». Просто мы чуть было на ровном месте не сорвали выполнение личного Императорского Указа. Как? А вот, скажите, почему это я решил, что обеспечение материально-технической базы, которое должен закончить к Новому году, это только техника?! Вот-вот. В эту самую базу, помимо техники и жилья, входит ещё огромная масса всего, от личного оружия, огнестрельного и холодного, до коек для казарм. Пусть эти самые казармы ещё не построены даже, но койки для них нужно заготовить и сложить на склады. И матрасы, и постельное, и сменное постельное, и запасное. Посуда для столовых, не только миски-ложки, но и котлы, сковороды и ещё кучу всякого кухонного оборудования и инструментов. Сюда же и форма: полевая, повседневная, парадная. Летняя и… Твою!.. Зимняя!

Зимнюю форму тоже надо менять! Причём подумать о том, чтобы у миномётчиков она отличалась от пехоты, всё же условия боевой работы совсем иные. Дед предложил в качестве главного элемента зимней полевой формы ввести стёганые ватные штаны и куртку.

«А почему тогда не ватный халат?»

«Потому что не по климату. Хотя тягиляи и у нас здесь носили. Но ватник, это скорее отсылка к гамбезону».

Я всё ещё сомневался, рассматривая представленное дедом изображение фигуры в стёганой одежде.

«Не знаю, какой-то недостаточно воинственный вид…»

«Что бы ты понимал! В этой форме столько войн пройдено, столько вражеских армий сокрушено — любой кивер облезет от зависти!»

В общем, дед меня убедил попробовать. Но почти сразу я спохватился: когда пробовать-то?! Надо хотя бы месяц поносить, чтобы понять — но тогда не останется времени, чтобы отшить на всех! А дед, зараза, только хихикает. Ну, да, конечно — после согласия «попробовать» согласиться внедрить уже куда как проще.

Хотел сделать ватник серо-стальным и максимально светлым, для лучше маскировки на снегу, но дед отговорил, причём с лёгкостью. Предложил просто представить, какого цвета он будет после дня возни с механизмами и смазкой. Так что ватники будут тёмно-синими, «танзанитовыми», а для маскировки, если он кому-то понадобится, используем маскхалаты. Дед по этому поводу бросил только, «что так оно каноничнее будет». Погоны на зимнюю полевую форму сделали голубыми — простите, «лазоревыми» — со «стальными» просветами и звёздочками, которые ромбики. Коричневыми сделали ремни, перчатки (у нижних чинов — варежки) и обувь, сапоги у офицеров и валенки у всех остальных. Офицеры и сами бы с удовольствием носили зимой тёплые валенки с галошами, но — не положено, офицерский Кодекс не позволяет. Червлёный и топазовый цвета решили в этот вариант формы не вносить, нигде не сказано, что в КАЖДОМ варианте униформы должны быть ВСЕ родовые цвета. Повседневная и парадная от летней отличались только тканью, на них пошло более толстое сукно.

Надеюсь, все понимают, что кроме перечисленного в униформу входит ещё много чего? Рубахи, бельё, портянки — только часть этого, особенно в зимнем варианте. Дед впал в философское настроение.

«Вообще, у нас ватник и русский стали неразрывно связаны в общественном сознании, особенно в иностранном. Часть национального образа, если угодно».

Впечатлённый тем, как чуть было не подвёл Государя и не вызвал его недовольство просто по непродуманности, я решил навести порядок в делах. В тех самых, которые я, как мне казалось, полностью контролировал. Для этого собрал всех, причастных к созданию новой самоходной батареи, а кроме того — Старокомельского, как командира всей гвардии, Вишенкова, как его зама, Прорысюхина, как человека, сведущего в хозяйственных делах, главного бухгалтера и Рашида нашего Самсоновича, писать протокол собрания и вообще писать.

— Итак, господа, мы чуть было жидко не обделались, забыв про форму, которая является неотъемлемой частью той самой материальной базы, которую мы обязаны создать до Нового года. Если кто думает, что времени ещё много, то он плохо думает. Чтобы не начать за три дня до срока, как курица без головы, вспомнив ещё какую-то «мелочь», на изготовление или закупку которой нужен месяц, мы сейчас составим список всего, чего не хватает для развёртывания родовой гвардии в новых масштабах, считая пока что батарею её частью.

Я уже собирался передать слово первому «оратору», когда спохватился.

— Отбой! Не так — не «чего не хватает», а что в принципе нужно и может понадобиться. Самсонович всё запишет, потом сделаем нормальный сводный список и будем с ним работать: вычёркивать то, что уже сделано, дописывать то, что забыли и помечать то, что есть частично с указанием, сколько не хватает. Думаю, круга за три составим документ без большого количества ошибок.

— Для определения, сколько есть и чего не хватает на самом деле — придётся инвентаризацию делать. И не по документам, а по факту. — Архип Сергеевич, предложивший это, поднял обе руки ладонями на уровне плеч. — Я никого ни в чём не обвиняю, но всегда и везде есть и ошибки, есть и путаница, есть разгильдяйство, где-то поленились, где-то отложили на потом и забыли…

Дед внутри очень тяжело вздохнул.

«Что так?»

«Ты просто ещё не представляешь себе, что такое Большая Инвентаризация. Ну, ничего, представишь понемногу. Но я тебе заранее сочувствую, да».

Итогом работы в течение половины дня стал список из двухсот сорока шести позиций, причём, как прилипло с подачи деда название, «укрупнённых позиций». То есть, например, «столовые приборы офицерские», или «столовые приборы нижних чинов походные». Без перечисления отдельно всего, что туда входит. Да, в армии много где до сих пор практикуется такое, что в поход каждый солдат идёт со своей ложкой, миской и кружкой, которые приобретает сам. Но у нас, как выражается дед, «серьёзная организация, а не дурдом какой-то», так что единообразие введено и здесь.

Ещё одно такое же совещание в том же составе провели на схожую тему: какие ещё работы, кроме закупки и изготовления всего нужного, необходимо провести. Тут список получился намного короче, семнадцать пунктов, но зато вес каждого! Хватит сказать, что мой секретарь, глядя на список, стал выглядеть ещё более грустным, чем обычно, хоть если бы кто-то раньше сказал, что это возможно — я бы не поверил.

Ну, а потом пошла реализация всех этих списков и та самая инвентаризация. И там было столько чудес, что я устал за голову хвататься. Ну вот как могло получиться семь левых сапог самого большого размера при всего лишь одном правом?! Заказывалось шесть пар, получали по документам тоже шесть пар, две выдали. Даже если решить, что за обувью приходили два мутанта с обеими правыми ногами — возникла бы недостача в четыре правых ботинка, но их же шесть! На этом фоне излишек в восемьдесят шесть пар кальсон уже не смотрелся чем-то особенным, а недостача пяти фуражек и вовсе казалась делом насквозь житейским.

А вообще месяц с лишним прошли, как в том грустном стихотворении, которое рассказывал дед: «Глаза открываешь — восемь, Сходил в магазин — среда, Сварил себе кофе — осень[1]…»

Так вот и я внезапно осознал, что прошла уже неделя ноября, когда меня обрадовали новостью о том, что Маша рожает.

Нет, я не забыл про семью, и состояние своей первой жены отслеживал, даже знакомую сиделку «выписал» в имение загодя, невзирая на сопротивление и отнекивания самой Маши. Но это всё проходило фоном, мол, Ульяна сказала, что уже скоро — значит, надо подстраховаться. Так же в фоне прошло и окончание сезона сбора голубики, и окончание строительства теплиц, и даже отправка нового каравана в Ригу.

Тому были причины: деятельность мы развили по-настоящему бурную: колонны грузовиков которые одно привозили, другое увозили, ходили по трём маршрутам: на станцию в Смолевичи, на станцию Плисса и даже в Тальку, с заездом в Викентьевку. Да, оказалось, что некоторые заказы проще, быстрее и дешевле получается забрать в Тальке, чем ждать, пока их довезут до Смолевич. Как оказалось, физически две железных дороги соединили, но грузы почему-то по-прежнему переоформлялись, проходя через Минск, и это могло занимать до трёх суток и больше! Вместо того, чтобы просто перецепить вагон к другому составу, тем более, что обе дороги — давно уже казённые. Разве что в одном вагоне могли лежать грузы, которые нужно отправить в разные стороны, хоть это и глупость, так формировать отгрузки. Но им, железнодорожникам, виднее, наверное. Зато новые пассажирские поезда уже появились, например, Киев-Варшава, через Гомель, Могилёв, Барановичи, Минск и Берестье. Да, заход в Могилёв выглядел лишним крюком, но железнодорожники же считали, наверное, пассажиропотоки и прочее? А у нас появился ещё один вариант, как ездить в гости в Могилёв.