Чтение онлайн

— Что значит, «врать»?!

— То и значит. Песня понравилась, иначе бы пробную пластинку не заездили в короткие сроки. И сама Её Высочество говорила, словами человечьими, что понравилось и ей, и придворным, причём не только её, но и Великой княжны Марии Петровны.

— Но на конкурс же не взяли!

— Потому что необычная, не такая, как все, вот и не получилось поставить в общий ряд, как селёдку между тортами.

Несколько минут ушло на то, чтобы убедить Машу, что «необычная» и даже «непривычная» — это не эвфемизм для слова «негодная», даже немного осип. Пришлось брать чайную паузу на несколько глотков.

— И всё-таки я не понимаю — необычная это хорошо или плохо?

— Смотря для кого и когда.

— Как это?! Ты не юли, песня или хорошая, или плохая, а не так, что и так, и этак.

— Я даже не буду говорить, что самая отличная полька или кадриль на похоронах будет очень плохой песней. — Подождал, пока обе отфыркаются, и продолжил: — «Плохая — хорошая» и «обычная — необычная» это вообще разные пары понятий. Нельзя крест-накрест сравнивать, как тёплое с шершавым или зелёное со скользким.

— Зелёное часто скользкое.

— Ага, например, ковёр у нас в прихожей. Вот смотрите. Сколько у вас в академии с вами вместе, в смысле — в один год, выпустилось по специальности «Эстрадное искусство»? Кафедра там у вас это, вроде, где профессор Лебединский главным? Или специальность тоже так называется?

— Есть такая. Вроде двенадцать человек было. Так, не уводи разговор!

— Я не увожу, я иллюстрирую. Итак, двенадцать у вас. Уверен, в Империи найдётся ещё шесть-семь ВУЗов, где таких же специалистов готовят, плюс частные школы, плюс домашнее обучение — не ошибусь, пожалуй, сказав, что в год появляется от ста до ста пятидесяти новых певцов. Каждый год! И каждому надо, чтобы его начали узнавать, а то без этого не будет ни концертов, ни гастролей, ни пластинок своих. И, соответственно, заработка хорошего. Надо как-то выделиться из массы, из толпы одинаково незнакомых для публики, для авторов песен, для организаторов концертов выпускников. Вот такому необычная песня очень нужна, даже неважно, хорошая или не очень — просто, чтобы его имя услышали и если не запомнили, то хотя бы иногда узнавали. Нет, можно и иначе выделиться — волосы, там, в зелёный свет покрасить, но необычная песня — лучше.

— Скажешь тоже — волосы в зелёный. Кто же такого на сцену выпустит? С этим понятно, а кому плохо?

— А вот представьте себе знаменитого, популярного певца на пике славы. У него устоявшийся репертуар, который и он наизусть выучил, отрепетировав намертво, и слушатели тоже знают наизусть и им всё нравится. С первых трёх нот узнают композицию и подпевать начинают, от чего сами балдеют. И вот он выходит на сцену с песней, которая вот вообще в другом стиле и жанре. И теряет если не всех, то половину поклонников, которые привыкли к тому, что условный Ваня — вот такой, именно такого Ваню они хотят слышать. Потому знаменитые и популярные очень неохотно соглашаются на какие-то эксперименты с репертуаром, только если и без того начинают стремительно терять популярность.

— А как же сам профессор? Он именно с новым звучанием на сцену вернулся!

— Вот, отличный пример того, что необычное — не значит плохое! И ключевое слово здесь — вернулся. То есть, вроде как начал заново, новое дыхание, новая карьера, новый репертуар. Как такой своего рода супер-новичок.

— Так нам продолжать со второй песней?

— Вот вообще не понял вопрос. Мы уже пообещали младшей дочке Государя Императора новую пластинку с двумя новыми песнями! А до того — по несколько пробников, с одной и со второй! Так что, если копий «Я играла» нет — вам нужно срочно заняться их записью, вот буквально завтра же! А к началу зимы, не позже — отправить в Зимний дворец пробники «Снег идёт». Сомневаются они, надо же, имея на руках просьбу Её Высочества…

В общем, нашёл жёнам занятие на ближайшее время, чтобы голову не дурили и не отвлекали, потому как дел и так хватало, а в ближайшее время их количество грозило сильно увеличиться. Просо потому, что на Изнанке начинался ягодный сезон, а это само по себе столько забот и суеты, что просто «ой»! А на фоне двух больших строек на той же Изнанке и ещё одной — на Лице мира… И какое счастье, что у меня есть семейство Прорысюхиных, бывших Силантьевых! И жена моего каштеляна давно перестала быть просто чьей-то женой, именно она взяла в итоге на себя всю работу с местными сборщицами, от найма до расчёта. Я даже утвердил её на специально для неё введённой должности «Управляющая по работе с временным наёмным персоналом» и положил жалование, как управляющей. Это, надо сказать, вызвало противоречивые эмоции у её мужа: с одной стороны — гордость за жену, с другой — что-то вроде ревности, как так, его Зинка, и вдруг — на должности управляющего, главная над всеми сборщиками, сортировщиками, упаковщиками и прочими! Родного мужа подвинула во власти! При этом, с третьей, так сказать, стороны, сам понимал, что работы для одного стало неподъёмно много.

И это только начало ягодного сезона! Правда, до этого был охотничий сезон, когда требовалось отогнать диких кенгуранчиков с ягодных полей, или перебить их. И при этом постараться сохранить как можно больше мяса — летом-то! В нашем случае «сохранить» означает «переработать», а для переработки нужно везти или в Панцирный или на Лицо. Но здесь у нас полноценного разделочного цеха нет, в первую очередь из-за проблем с запахами и отходами. Так что сюда привозим уже разделанные и ободранные полутуши и окорока, прямо в коптильню или в засолку и, малой частью — на продажу в свежем виде, пересыпав льдом — наши маги холода снова становятся самыми востребованными специалистами.

Опять возникла мысль построить цех, чтобы делать из мяса кенгуранчиков тушёнку, как для своей гвардии, в сухие пайки и не только, так и на продажу. Но опять возникли опасения, что такое «бесплатное» может оказаться дороже покупного: пусть Рославль не слишком близко, но говядина с той изнанки идёт сотнями тонн в день, а то и тысячами, на банки даже пересчитывать страшно, там отдельный металлургический завод, наверное, нужен, чтобы жесть на банки катать и сами банки собирать. Если не завод, то цех точно. Понятно, что с такими объёмами цены они могут держать на уровне, разорительном для других, да и поставки в армию под себя подмяли прочно. Но попробуй посчитай, сколько будут стоить консервы, если ещё и производства нет. Конечно, методики есть, но надо найти специалиста, ими владеющего, и дать ему исходные данные, которые у нас у самих не все есть. И уже третий год то забываем, то что-то не срастается. Надо кому-нибудь поручить, чтобы снова не забыть. А почему «кому-то»? У меня для этого дела специальный секретарь заведен!

А вообще сейчас проблема в том, что сбор надо вести выборочно, в тех местах, где ягоды вызревают раньше, мы уже нашли их за предыдущие годы, но даже там нельзя грести всё подряд. То есть, работа более сложная и кропотливая, чем в разгар сезона, и с меньшей выработкой. Но даже так сейчас главная проблема с персоналом в том, что на одно место — до трёх желающих. Через месяц у нас будет по четыре места на три кандидата, и проблема поменяет знак, придётся перекидывать людей с места на место, я в том году посмотрел — там тот ещё пасьянс получается. Так что Зинаида Прорысюхина свои деньги не получает, а зарабатывает, и чем дальше, тем работы и нервотрёпки у неё будет больше.

В один из дней застал в нашем штабе Нюськина, который только-только очередной раз вернулся из Минска, куда ездил в штаб округа разбираться с передачей личных дел офицеров.

— Вот ведь не первый и не второй раз, даже не пятый! Казалось бы, уже сколько раз все запросы и подтверждения прошли, дальше должно быть проще, методика уже отработана, полномочия мои подтверждены неоднократно! И всё равно — каждый раз как первый раз! Одни и те же документы по пять-шесть раз подряд одним и тем же хмырям подавать. Задолбался в козочку!

Вдруг Леопольд Гаврилович ухмыльнулся.

— Зато сегодня случайно прошёл своего рода курсы повышения бюрократической квалификации! Получил, так сказать, урок поведения и выживания в канцелярии.

— Судя по улыбке, что пробивается сквозь усталость, это было не только познавательно, но и забавно.

— Не без того. Шёл по коридору, если честно — пытался срезать путь и чуть не заблудился. И там случайно услышал разговор двух чиновников, старого и молодого, похоже, родственника. Старший как раз распекал младшего, что из-за него опять краснеет, что снова какой-то там начальник недовольство высказывал, что молодёжь без дела по коридорам болтается. Тот давай возмущаться, мол, я не без дела, я же документы относил такому-то, не запомнил имя, и назад возвращался. Старший и говорит: «Сколько раз тебе повторять, не ходи по коридору с пустыми руками и бездумным видом! Бери с собой любую бумагу, хоть из черновиков, только чтобы там или шапка видна была, или подписей несколько. И морду делай озабоченную».