Чтение онлайн

Настройкой и запуском оборудования должны были заниматься специалисты изготовителя, и я не собирался вмешиваться, но — контролировал процесс плотно. Приезжие пытались было в начале нос воротить или отбрёхиваться общими фразами и расплывчатыми выражениями, мол, что этот заказчик понимает. Пришлось спускать с небес на землю, явив своё инженерное образование, наряду со специальностью инженера-технолога именно по бродильным производствам. Не скажу, что они сразу перестали пытаться халтурить или маскировать недоделки, но пару раз будучи пойманными за руку, что вело к необходимости переделать как надо со временем поняли, что лучше сразу делать нормально. Ну, или я их просто задолбал, как вариант. Мне, если честно, всё равно, главное, чтобы работа была сделана качественно и в срок. И в Викентьевку они тоже уведомление отправили вдогон моему, где я обещал приехать и всё проверить. Сообщили коллегам, что я на самом деле приеду и на самом деле проверю буквально ВСЁ. И что мне хватит квалификации и конструктора, и технолога, чтобы выявить даже достаточно хорошо спрятанные дефекты. Добило их то, что я собрался в Викентьевку не ехать, а лететь. Да ещё на аппарате собственной конструкции и собственноручно же изготовленном. Это, похоже, отбило последние сомнения в моей квалификации, как инженера.

Когда я прилетел в Викентьевку, то застал командированных специалистов за срочной переделкой оборудования, и именно это подсказало мне о наличии связи между бригадами. Посмотрел на работу, указал перечень обязательных доработок, благо, оборудование было одинаковым и недочёты тоже оказались почти идентичными. Нет, были и уникальные дефекты в обоих местах, но, зная, где искать… В общем, взбодрил работников, воодушевил своих управляющих и улетел обратно, готовиться к премьере в домашнем театре.

Для премьеры домашнего театра в доме пришлось строить театр. Ну, как «строить»? В бальном зале, он же банкетный, соорудили сцену и завезли туда кучу стульев. Причём изначально там небольшая сцена уже имелась, для оркестра на танцах, но для спектакля никак не годилась. Новую сколотили буквально за три дня, дамы цвет ткани для занавеса втрое дольше выбирали. Помостом перекрыли дверь в дальнюю часть крыла, куда можно было попасть из задней части сцены по лесенке. Там, в малых гостиных, разместились гардеробные и гримёрные комнаты. В общем, всё по-взрослому.

Я немного опасался, что это опять получится грандиозный приём, как осенью, но меня быстро успокоили: это не официальное действо (так и хотелось ляпнуть «мероприятие», очень прилипчивое словечко, как и всякий паразит), даже в список районных балов и приёмов не включено, поскольку носит статус «домашнего». А потому и приглашать сюда официальных лиц или малознакомых людей не только не обязательно, но и вовсе не рекомендуется, может быть воспринято как желание перейти на более близкие отношения, в разных смыслах этого выражения. Так что пригласили только Беляковых, местную ветвь, ближайших соседей и офицеров дружины. Из не дворян был только каштелян моего форта, как лицо на особом положении. Кстати, пока он с работой справляется на удивление хорошо, и дети его тоже радуют приносимой пользой и прилежанием. Так что к тому времени, как Оксана рассчитается с долгом за учёбу — предложу им сменить фамилию. Маша с Ульяной тоже согласны с тем, что пора бы уж появиться в списке фамилий Империи Прорысюхиным. Это поможет и для Оксаны найти одарённого мужа, который согласится войти в семью жены, а не станет пытаться изображать главного (потому что главный здесь я!) и мешать ей работать.

Отвлёкся я немного, «и опять на баб», как ржёт в голове дед. Оставим на его совести и именование девицы бабой, и это гнусно-провокационное «опять». Вернёмся к гостям. Хоть на сей раз охват приглашённых был меньше географически, зато приглашались семьями, в том числе с детьми, вошедшими в достаточный возраст, чтобы выдержать представление, потому сказать, что людей собралось сильно меньше, чем осенью, не получится. Зрителей набралось чуть больше тридцати человек, но к ним же нужно добавить «театральную труппу»! Так что всего гостей получилось человек пятьдесят, а к ним отдельным счётом несколько горничных, привезённых в помощь нашим на роль костюмеров. Благо, наше провинциальное общество — это вам не столица, со штатом слуг, включая ливрейных лакеев, в гости ездить не принято, да и нет таковых, пожалуй, ни у кого, кроме графа Сосновича, да и у того всего двое.

Некоторая «разнокалиберность» стульев, собранных по всему дому и отчасти привезённых от тех же Беляковых, никого не смутила, как и то, что расставлены они были не ровными рядами и без возвышения. Ведь это же «домашнее развлечение», помним, да? Для угощения организовали буфет, почти как в настоящем театре. Даже с буфетчицами, только без кассы, и расположили его в главном холле. Это стало возможным, поскольку принимали посетителей опять с подвального крыльца, сама концепция которого не переставала удивлять соседей. Пару столиков поместили там же, в прихожей, разросшейся до размеров, превышающих гостиную в Смолевичском доме, остальные — в зрительном зале, но в задней его части, за последними рядами. Для детей предусмотрели сладкий стол и компоты. А вот с курительной комнатой и кофейной возникла проблема — они остались за сценой, а переоборудовать под них что-то в «музыкальном» крыле, оно же «музейное»… Решили, что после спектакля дамы пойдут обсуждать его в гостиную, мужчин я уведу в свою «берлогу», причём курить они смогут выходить в подвальный гараж, а детям отдадим «на растерзание» зрительный зал, откуда уберут лишние стулья и куда спустится наша няня с горничными, которых на этот вечер отрядим ей в помощницы. Главное — не забыть закрыть дверь за сценой, чтобы мелочь не проникла туда, где им делать нечего.

Ну, собственно, примерно так всё и получилось, как планировали, за исключением некоторых «мелких деталей», вроде бы предсказуемых, по большей части, но неучтённых. Так, часть детей вскоре после начала спектакля под разными предлогами сбежали в буфет, точнее — к сладкому столу. И часть представителей старшего поколения так же застряли в буфете, за дегустацией новинок в ассортименте моих заводов, а равно и проверенных опытом вариантов. Правда, и тех, и других родственницы водворили обратно в зал, некоторое хождение зрителей туда-сюда в начале спектакля немного раздражало, но вскоре прекратилось. Детвора, заинтригованная смехом старших, и сама бы вернулась, как я думаю. А вот возникшая суета могла и сбить самодеятельных артистов, даже несмотря на тренировку во время генеральной репетиции, когда я, чтобы приучить их к наличию публики, запустил в зал бойцов дружины и слуг.

А ещё два момента срослись воедино. Во-первых, случилось явление природы, почти стихийное, по имени Василиса Васильевна. Несмотря на то, что была среда — она ухитрилась как сорваться с занятий и приехать вместе с Варварой Матвеевной, женой моего главного бухгалтера, что так и продолжала жить в гостевых комнатах дома в Смолевичах, не став переезжать вслед за братом мужа и главой рода в Рысюхино. А во-вторых, как-то не продумали возникновение четвёртой, как выразился дед, «половозрастной группы привлечённого контингента». Речь о подростках и молодёжи, которым вроде как претило развлекаться с детьми, но в то же время было скучновато и не слишком комфортно со взрослыми, а некоторых во взрослую компанию и не пускали. Ну, и два этих фактора вместе… Причём единоличным лидером группировки Василиса на сей раз не стала: Миша Шипунов после исполнения роли Оси Швензика-Пристебайло приобрёл просто огромные авторитет и популярность среди зрителей «до двадцати с небольшим». Так что в стихийно возникшей банде возникло двоевластие. Но эти двое, уже неплохо спевшиеся ранее, когда седлали кенгуранчика, и не только, легко сошлись и сейчас, что спровоцировало даже небольшую сцену ревности в исполнении третьей по старшинству Брусникиной, из нескладной двенадцатилетней девчонки, с которой меня когда-то пытались свести сплетницы, превратившейся в довольно интересную семнадцатилетнюю девушку.

К счастью, сцена продолжения не имела: Василиса отвела Настю в сторонку и сумела найти слова, которые убедили ревнивицу в безосновательности претензий. Возможно, про своего «Мамонта» рассказала. Так или иначе скандал был замят, примирение запито компотом, а потом вся молодёжная компания куда-то исчезла. Когда встревожились и начали искать, оказалось, что Василиса увела в музыкальный зал, он же репетиционный, где они и занялись пением, как под граммофон, так и под собственноручно исполняемую музыку. Кроме того, Василиса ухитрилась обеспечить своим кофе и выпечку, а, как выяснилось чуть позже — и бутылку брусничной настойки уволокла, «чтобы по-взрослому». Никаких воспитательных мер по этому поводу я принимать не стал: мелким не наливали, а для участников банды возрастом от семнадцати до двадцати, с учётом их количества, это не то количество, которым можно напиться. Зато Вася с Настей ещё одну «мировую» выпили, уже «по-настоящему».

И, разумеется, Вася научила всех песенке «Весна», которую я её когда-то подарил, а все всех — частушкам и припевкам, в том числе и неприличным. Причём эти последние, как мне думается, учились быстрее всего. Собственно, из всей компании только Мявекула их и не учила, я полагаю. Но в целом всё прошло намного спокойнее и безобиднее, чем могло бы. Я в свои четырнадцать, а примерно этот возраст был у младших в банде, порой чудил куда как серьёзнее. Про ворота, утащенные для спуска на воду в качестве плота, я уже рассказывал. А ещё мы как-то играли в покорителей прерий, между озером и той долиной, где у меня позже стрельбище было. Среди прочего — копали и маскировали ловчие ямы, на спор, у кого лучше. Поиграли, а потом домой пошли. Оказалось, хорошие у нас ловчие ямы получились, уловистые: в первый же вечер попались две козы и одна бабка. Козы-то вылезли, и домой сами добрели, а вот их хозяйка довольно долго скреблась и голосила, пока домашние хватились, пока искать пошли, пока нашли… А ещё как-то раз приятели уговорили вынести из дома полуштоф водки. Причём именно «Сахарной», мол, самый суровый вариант для настоящих суровых мужчин. По той же причине недостаточной суровости была отвергнута закуска, а поскольку никто не хотел показаться «слабаком» в глазах приятелей, то и остановиться мы смогли только тогда, когда, через спазмы и отвращение, бутылку эту на четверых распили. Как же мне наутро было плохо! Точнее говоря, плохо стало ещё вечером, утром ситуация усугубилась. А потом ещё и от папы влетело, благо, бабушка каким-то чудом не узнала об этом, иначе бы точно «весь мозг выела, чайной ложечкой». Ёмкие порой у деда выражения и образы, и прилипчивые.

И это всё в один год, точнее даже в одно лето, как раз тогда, когда мне четырнадцать исполнилось. И это ещё далеко не все мои шалости того лета, а ведь были и другие года. Бедный мой папа… Так, а ведь и меня всё это тоже ждёт, причём как минимум в удвоенном объёме?! Ой, мамочки!..

В общем, нормально всё прошло, я даже поблагодарил Василису за руководство молодёжью и «прикрыл» её от взрослых, сказав, что она занимала подростков по моей просьбе.

Ну, и была накладка уже в моей, мужской компании. Вот зачем Мурка моя накануне рассказала кому-то из новых знакомых о том, как мы в Буйничах день рождения норвежского короля праздновали? И что теперь его отмечают в Могилёве вполне официально, под патронажем скандинавского консульства? Та рассказала мужу, муж поделился с друзьями, и все они пристали ко мне с предсказуемыми вопросами и предложениями. Отпраздновали сразу всё, а куда деваться. Даже салют устроили, сигнальными и осветительными минами, из трёх орудий. Даже два салюта — не могли же мы «обидеть» своего Императора, поздравляя чужого монарха, пусть у нашего сегодня никакого праздника и нет? Запустили даже неудачный пробный вариант осветительной мины, который чудом избежал распыления на порошки для легирования алюминия. Шашка из магниевой пыли очень эффектно завершила развлечение, полыхнула в небе на километровой высоте, а некоторые ярко пылающие осколки летели чуть ли не до земли. Хоть хватило ума и трезвости выставить прицел так, чтобы всё летело в песчаный карьер. Всем такое завершение вечера понравилось, надо сказать, только некоторые дамы претензию высказали, что мы поздно предупредили, они еле-еле успели на крыльцо выйти, чтобы посмотреть. А мы что, предупреждали?!