Чтение онлайн

Археологические исследования Т.И. Алексеевой показали, что скандинавские антропологические типы имеются в захоронениях на Ладоге и в могильниках под Черниговом, но абсолютно отсутствуют в Киеве. Но эти объективные данные вовсе не отрицают отцовство Игоря. Из них следует лишь тот факт, что в Киеве не было сколь-нибудь заметного количества скандинавов. Их не было в войске Олега, они не появились и во время княжения Игоря и Ольги. Отсюда естественным является предположение, что и сами эти князья ничего общего со скандинавами не имели. Тогда никакой смены династии и не произошло, потому что династия и не была скандинавской.

Можно предполагать славянское происхождение Святослава. С еще большей долей вероятности можно говорить об этом применительно к Владимиру Святославичу и Ярославу Владимировичу. Однако Ярослав ввел обычай заключать династические браки с принцами и принцессами из семей правителей других народов. В этом обычае нет ничего плохого, так поступали во всем мире. Сыновей женили нередко в 14–16 лет, дочерей отдавали в жены еще раньше. О взаимных чувствах молодых в таких условиях говорить было излишним. Династические браки во имя достижения политических целей сделали в последующем весьма трудноопределимой этническую принадлежность русских князей. В этом смысле характерен пример Андрея Боголюбского, потомка Святослава в шестом колене. В нем смешалась кровь шведской, византийской и английской принцесс (бабки, прабабки и прапрабабки), а матерью его стала половецкая княжна. Сам он был женат, как предполагается, трижды: в юности на булгарке, после ее смерти на суздальской боярышне Улите, а третьим браком на осетинке. При всем при этом Андрей - типичный русский князь, ревностный христианин. Впоследствии его причислили к лику православных святых.

В отличие от своих потомков Святослав был убежденным язычником, поэтому им было резко отвергнуто распространявшееся в Киеве христианство. Когда 12-летнему Святославу Ольга предложила окреститься, то он отказался: «Дружина моя сему смеяти начнет».

В то же время, называя христианскую веру «уродством», он проявлял некоторую религиозную терпимость: «Аще кто хотяше креститися, не браняху, но ругахуся тому: невернымъ бо въра хрестьянска уродьство есть» ( «Если кто хотел креститься, того он не бранил, но насмехался: неверующим христианская вера все равно что уродство») .

В 959 году Святославу уже 17 лет. Он выказывал недовольство принятием христианства Ольгой, «се же к тому гнъвашеся на матерь».

Б.А. Рыбаковым обращается внимание, что во время военных действий с Византией, которые вел Святослав, христианство не могло не стать гонимой религией. Сохранение своих традиционных религиозных верований было частью защиты политического суверенитета.

Святослав проявил себя блестящим полководцем и благородным человеком. Годы его правления навсегда украсили русскую историю. «Иду на вас», - благородно предупреждал он врагов о своем походе, избегая вероломства и коварства. Летописцы сравнивали его с гепардом: «...Сам храбр и легко ходя, акы пардус». Пардус - это и есть гепард; этим словом называли также барса или леопарда, но именно гепард среди всех животных земли отличается неудержимой быстротой, целеустремленностью и легкостью бега. В бою он сражался в первых рядах своих воинов: «Аз же пред вами пойду», - говорил он.

Его стратегические способности позволили в нескольких сражениях разгромить хазарское войско. Предполагаемая историками зависимость Руси от иудео-хазарского государства была полностью и окончательно ликвидирована. Характер этой зависимости историками оценивается по-разному: от политического и экономического вассалитета (Л.Н. Гумилевым) до борьбы за доминирование над племенами, платившими дань (Б.Д. Грековым).

Святослав начал «вои совокуплять многи и храбры» с 964 года. Со своей дружиной, как следует из исследований Б.Д. Грекова, он совершил победоносные походы на Оку, на Волгу, к камским и дунайским болгарам, на Кавказ. Г.В. Вернадский считал, что крымские готы и русские в Тмутаракани признали свой вассалитет по отношению к нему в начале января 963 года и поддержали в военных действиях против Хазарии.

Святослав был близок к тому, чтобы расширить Русь за счет Болгарского царства. «Он совершенно уже овладел их страною», - писал византийский историк. Увлечение Святослава своими завоеваниями в Болгарии едва не привела к захвату Киева печенегами. В дунайских походах русов для себя увидела угрозу Византия. Противостоять с двадцатитысячным войском (к такой оценке склоняется Б.Д. Греков) могучей империи славянский барс не мог, и он оставил завоеванную им Болгарию.

Относительно численности войск Святослава у историков имеются расхождения. Византийский историк Лев Диакон называет 60 тысяч. В «Повести временных лет» летописец называет 10 тысяч воинов, уточняя при этом, что на переговорах с византийцами Святослав прибавил еще столько же воинов для завышения размера компенсации за прекращение военных действий и уход из Болгарии. На это делал акцент М.Н. Тихомиров. На большее количество воинов требовался больший размер компенсации.

На обратном пути на днепровских порогах остатки измученной дружины были уничтожены печенегами, а самого Святослава в расцвете лет постигла едва ли не самая трагичная участь из всех русских князей. Из черепа великого славянского вождя была изготовлена чаша для печенежского хана Кури. Якобы Куря распорядился на чаше сделать надпись: «Кто чужое ищет, тот свое потеряет». Это вряд ли могло быть, печенеги обходились без письменности.

Не совсем ясно, почему при возвращении в Киев войско Святослава разделилось. Часть его во главе с воеводой Свенельдом благополучно прибыла в Киев, а сам Святослав вынужден был зазимовать в пути, не имея ни снаряжения, ни провианта.

Утверждается, например Б.А. Рыбаковым, что такое развитие событий не исключает прямого предательства со стороны Свенельда. В тексте «Повести временных лет», однако, отсутствуют намеки на это. Там говорится, что Свенельд предлагал обойти днепровские пороги и прибыть в Киев по суше на конях. Святослав же не послушал его и продолжил движение на ладьях, вверх по Днепру. Движение через пороги было закрыто печенегами, вынужденная голодная зимовка еще больше ослабила силы русского отряда, что и привело к его поражению и гибели славянского князя.

Можно предположить, зная рыцарский характер Святослава, что причина отказа высадиться на берег и двигаться к Киеву верхом на лошадях была в том, что коней просто было мало. Действительно, основная сила русских - это пехотинцы, а кавалерийский отряд с самого начала имел небольшую численность. Тяжелые бои с византийцами и трудности обратного пути еще больше уменьшили количество лошадей. Святослав мог бы спасти себя и своих ближайших сподвижников, но остальные были бы обречены, оставшись без него в печенежской степи. Князь не захотел бросить на пути домой своих воинов, совершивших с ним поход в Болгарию. Вспоминая другую историческую эпоху и другие события, можно заметить, что при отступлении из России в 1812 году французской армии Наполеон позаботился только о своем спасении. Почти вся его армия, некогда называемая Великой, осталась навечно на русских просторах, а сам он умчался зимним декабрьским вечером на санях в Париж, соблюдая, как писал Е.В. Тарле, «строжайшее инкогнито, понимая опасность этих критических дней». Не столь изощренный в вопросах оценки приоритетов Святослав, видимо, считал более важным спасти свою дружину.

Л.Н. Гумилев не исключал, что о перехвате Святослава печенегами позаботились не византийцы или болгары, а влиятельные члены христианской общины Киева, страшившиеся возвращения князя-язычника.

Дело в том, что одной из причин своего поражения в войне с византийцами в Болгарии Святослав считал гнев языческих богов из-за присутствия в его войске христиан. В Доростоле начались пытки и казни христиан. Христиане «с радостию на мучения идяху, от веры Христовой отрешися и идолам поклонитися не хотяху». Не исключено, что терпимость князя к киевским христианам в Киеве прекратилась бы. Возможно, уже начались разгромы киевских церквей, отмечал Б.А. Рыбаков.

Не менее вероятно и то, что печенеги сами искали случая посчитаться с князем, одно имя которого наводило на них ужас. Чаша из его черепа предназначалась для того, чтобы из нее пили сам печенежский хан и его жена. Тогда бы у них, как они полагали, рождались бы дети, храбростью и воинским талантом равные Святославу.

Святослав - один из немногих русских князей, о внешнем облике которых мы можем составить ясное представление. Греческий историк оставил описание встречи в Болгарии византийского императора Цимисхия со Святославом. Император выглядел так, как подобает императору: позолоченные доспехи, верхом на красавце коне, пышная свита. Святослав подъехал к берегу в «лодье».