Чтение онлайн

Этими строками в стихотворении поэта Николая Гумилева, отца известного историка, описывается казнь древлян.

Затем Ольга с небольшой дружиной отправилась в землю древлян, сообщив им, что хочет справить тризну по убитому мужу на месте его гибели.

Доверчивые древляне напились, после чего их перебили трезвые княжеские дружинники. Летопись называет число предательски убитых - «исекоша» 5 тысяч человек.

Е.В. Пчеловым обращается внимание, что три мести Ольги соответствуют трем этапам похоронного ритуала: несение покойника в ладье, сожжение, тризна у места захоронения.

После этого начались крупномасштабные военные действия. Открыл их Святослав, трехлетний сын Игоря. Он бросил копье, которое упало у ног лошади. Руководил карательными действиями воевода Свенельд. Однако столицу древлян, Искоростень, не смогли взять даже после нескольких месяцев осады. Тогда-то и потребовалась хитрость Ольги, которая заявила, что прощает древлян и готова удовлетвориться небольшой данью в виде птиц.

На самом деле трудно представить голубей и воробьев, летящих через поля и леса с горящими фитильками. Скорее всего обошлось без птиц. Княгиня Ольга «собрала большое и храброе войско и пошла на древлянскую землю... взяла город и сожгла его», - писал С.М. Соловьев.

Б.А. Рыбаков склонен считать, что все это подробное описание троекратной мести - только легенда, прославляющая ум и дальновидность Ольги. Такой вывод вполне вероятен, однако даже преувеличения основываются на каких-то реалиях. Возможно, на поминальной тризне было убито меньше, чем 5 тысяч древлян. Летописец мог перепутать даты, имена и даже последовательность событий. Он мог быть пристрастен сам, описывая происходившее со своей личной точки зрения. Он мог стараться угодить своему князю, искажая факты, имевшие место в действительности. Можно сомневаться в точности передачи летописцем деталей, однако общий ход событий и направленность действий скорее всего отражены близко к действительности. Летописец хотел отразить в своем тексте коварную, жестокую и изуверскую месть княгини за своего убитого мужа. Причем надо иметь в виду, что в тексте нисколько не осуждаются ее поступки. С точки зрения летописца (а он был христианином), такие действия вполне допустимы для впоследствии причисленной к лику святых княгини Ольги.

Если же вспомнить, что после убийства мужа древлянами Ольге пришлось взять правление в свои руки, то следует признать, что такая решительность могла привлечь на ее сторону дружину и население Киева.

После похода на древлян Ольга длительное время провела в разъездах по новгородской земле, создавая погосты для сбора дани (947 год), которые должны были заменить прежний порядок полюдья.

Проведение полюдья мало чем отличалось от организации военных походов: князь вместе с дружиной широким фронтом до 30 километров объезжал подвластные территории с ноября по апрель.

Реформация сбора дани была крупным шагом к развитию административной системы, укрепляющей единство страны. Архаический порядок, когда князь зимой объезжал зависимые племена и собирал доходы в свою казну, был ликвидирован. Страна была разбита на административные районы, где княжеские наместники собирали налоги и осуществляли надзор за выполнением княжеских решений. Прежний полуаморфный конгломерат племен, плативших дань, приобрел черты организованного государства.

В учебной литературе говорится, что Ольга приняла христианство в 957 году. Б.Д. Греков считал, что в этом году она с большой свитой посетила Константинополь. Весьма вероятно, что и крещение произошло во время пребывания в Византии.

При крещении Ольга приняла христианское имя Елена - в честь тезоименитства матери императора Константина Багрянородного: «речено имя ей во крещении Олена, якоже и древняя царица, мати Великаго Костянтина».

Сама процедура крещения в летописи излагается очень обстоятельно. Якобы император Константин, восхитившись красотой и умом Ольги, предложил ей выйти за него замуж. Ольга же в ответ выразила желание окреститься, причем чтобы ее крестным отцом был сам император. А после крещения она заявила, что ему нельзя жениться на своей крестной дочери: «Како хочешь мя пояти, крестивъ мя сам и нарекъ мя дщерею?»

На самом деле летописец погрешил против истины. Константин Багрянородный был убежденным противником браков членов императорской семьи с варварами. К тому же Константин уже был женат. С его тестем, Романом I, ранее заключал договор князь Игорь. Кроме того, Ольга уже была, мягко говоря, не в расцвете своей молодости. Согласно Новгородской первой летописи, на которую ссылался Л.Н. Гумилев, она родилась в 893 году. Тогда, если принять годом крещения 946 год, то ей было в то время 53 года. Действительно, не самый подходящий возраст для того, чтобы очаровать своими прелестями византийского базилевса.

На путаницу в летописных источниках относительно дат основных событий в жизни Ольги обращал внимание и В.Н. Татищев. Он подсчитывал возраст на момент крещения следующим образом. Известны год обручения с Игорем - 903-й; год смерти Игоря - 945-й; период между смертью мужа и поездкой в Константинополь - 10 лет. Тогда, если принять, что в момент обручения с Игорем Ольге было 15 лет, то в византийскую столицу Ольга ездила в 67 лет. Если исходить из указанной длительности жизни княгини (75 лет) и года ее смерти (966 год), то год рождения падает на 891-й. Тогда обручение с Игорем произошло самое большее в 12 лет, что маловероятно с учетом того, что Игорю в тот момент было самое меньшее 28 лет, хотя и не исключено.

У историков нет единства относительно места крещения Ольги. Б.А. Рыбаков предполагает также, что крещение состоялось не в Константинополе, а в Киеве или Херсонесе. В.Н. Татищевым приводится противоположное мнение: Ольга не могла креститься в Киеве, так как «учинить ей было того без крайнего страха от народа было невозможно. Того ради советовали ей ехать в Царьград якобы для других нужд и там окреститься».

Есть разногласия и по дате крещения. Указывается, например, Б.А. Рыбаковым в качестве даты крещения 21 мая 946 года, а в «Повести временных лет» - 955 год, а не 957 год. Анализ летописных сведений Л.Н. Гумилевым дал основание утверждать, что поездка в Константинополь и крещение были примерно в 946 году. Разногласия связаны с тем, что Константин Багрянородный, описывая приемы во дворце «архонтиссы Эльги» (а не Елены; это имя она получила в крещении), указал дни недели и даты, но не назвал года: среда 9 сентября и воскресенье 18 октября. Эти дни, отмечает Е.В. Пчелов, попадают и на 946 год, и на 957-й.

Ольга действительно могла опасаться событий, аналогичных тем, которые произошли в Болгарии после крещения царя Бориса в 864 году. Прошли волнения, бояре в 865 году пытались поднять мятеж. Об этом сообщается в монографии Б.А. Рыбакова. В летописи написано, как Ольга делилась своими опасениями с константинопольским патриархом: «Людия мои погани и сын мой поган да бы мя Бог съблюл от вьсего зъла!» ( «Люди мои - язычники и сын мой - язычник. Защитил бы меня Бог от всякого зла!»).

Летописец с пиететом пишет, что после крещения император назвал русскую княгиню своей дочерью. Однако Б.А. Рыбаков подметил, что по обычаям того времени это могло означать установление вассальных отношений между Русью и Византией, которыми, соответственно, правили «дочь» и «отец». Если буквально понимать текст летописи: «...Отъпусти ю нарек ю дъщерью собе» ( «Отпустил ее и назвал своей дочерью»), то это можно трактовать так, что Ольга не сама уехала в Киев, а с позволения «отца» - императора, который «отпустил» ее.