Чтение онлайн

Шустрая Жилька сбегала за листами бумаги и несколькими толстыми карандашами, а потом Гарти, забрав сестру, Литешу и позвав остальных, увела всех от греха подальше, оставив в холле только двух директрис.

Алина мельком успела заметить, как фыркающую Бритту словно куклу тащит под мышкой Руи. Мычащая толстушка с засунутым в рот непонятно откуда взявшимся румяным яблоком напоминала наряженную в платье упитанную, хрюкающую и дергающуюся свинку в парике.

Напряженно застывшая в центре холла узница тоже проводила уходящих настороженным взглядом и снова уставилась на приютское начальство в лице двух наших дам.

— Давай, Алиночка, — подбодрила Акулу лисица, — постарайся как-то объяснить бедняжке, что мы ее освободим. Лишь бы не сбежала, а то у нас будут неприятности. Документы на нее оформлены стражами на приют, так что отвечать, если что, придется по законам графства, и даже протекция его сиятельства нас не оправдает в особо тяжелом случае.

Акуличева и знать не желала, что за случай пророчит Сейфила, она старательно малевала на листе, по детской привычке от усердия прижав зубами высунутый кончик языка.

В итоге выполненная на бумаге собственная «наскальная живопись» рыжеволосую живописицу удовлетворила, и она, развернув лист к красноглазой узнице, стала тыкать в эти каракули карандашом как указкой.

— Это я и Сейфила, — поясняла она свои художества. — Мы снимаем с тебя цепи.

Кончик карандаша показал, как две фигурки в треугольных юбочках, подобно своеобразным Гераклам, рвут оковы, похожие на связки сосисок.

— Это наш дом и сад, а здесь забор, — рассказывала Алина дальше. — Тебе можно ходить везде вот тут и по дому. — Она пальцами изобразила, как незнакомка гуляет по дому и саду. — А за забор нельзя. Ну или только с кем-то, кто тебя понимает. Тебе надо как-то общаться и выучить местные законы, если хочешь жить сама по себе.

Закованная барышня явно прислушивалась к голосу лекторши и рисунки разглядывала с интересом. Понять по выражению лица, дошло ли до нее то, что ей пытаются донести, было невозможно.

Алина несколько раз повторила одно и то же, напирая на запрет выходить за ограду после снятия цепей. Рисовала еду и платья, хотя вряд ли балахон в цветочек, который ей удалось изобразить, вышел для странной попаданки привлекательным и понятным.

Зато жест рукой, который сделала молчаливая и с виду опасная особа, растолковать было несложно. Похоже, новенькая тоже решила пока не проявлять агрессии и поупражняться в изобразительном искусстве.

Лист бумаги и карандаш ей из рук в руки передавала Сейфила. Натянутая как струна пожилая мейсса готова была в любой момент отпрянуть и даже сменить ипостась, защищая себя и Алину.

Острозубая недохудожница, по-видимому, тоже талантом к рисованию не отличалась. На ее первом рисунке толпилась куча прямоугольных фигурок, между палочек-ног которых явственно телепалась еще одна, покороче. Эти фигуры были категорично зачеркнуты.

— Нет-нет, — тут же сообразив, сразу попыталась объяснить незнакомке Сейфила. — Здесь мужчины не живут. Приходят иногда по делу, но общаться с ними совершенно не обязательно. Они не опасны и не будут никому навязывать свое общество.

Алина, изображая сурдопереводчика, тут же попыталась пантомимой изобразить, как девушка при появлении представителей противоположного пола встает и просто уходит.

Незнакомка все еще сомневалась, вертя в руках карандаш и вздергивая верхнюю губу, чтобы продемонстрировать зубы, если к ней делали попытку приблизиться.

Алина старалась придумать новые аргументы, гипнотизируя взглядом оставшийся чистый лист бумаги, но в голову ничего не приходило.

Неизвестно, долго ли они еще играли бы в эти шарады, если бы не появление Кейтсы. Местная ведьмочка узнала о пополнении в приюте от встревоженного мьеста Суслозимника, пославшего ей и его сиятельству весть. Дочь графа решила сама навестить попаданок и пообщаться с новенькими девушками. Паническая записка дядьки Ласа и смутные предчувствия обеспокоили мейссу Мохнатую.

Мантикору не смутил фирменный оскал и шипение новенькой попаданки, фыркать и скалить зубы она умела не хуже. К тому же Кейтса помнила, как она сама выглядела, застряв в полуобороте двуликой полукровки. Экзотический вид бедолаги в цепях вызвал интерес, сочувствие и жгучее желание разобраться в ситуации.

А сбивчивые пояснения Алины и Сейфилы, что незнакомка опасается мужчин и почему-то не разговаривает, побудили к решительным действиям. Иногда они гораздо полезнее, чем разговоры. Благо подходить близко к настороженной барышне ведьме было необязательно.

Цепи рассыпались в пыль от точечного магического удара, потом на несчастную обрушился поток светящейся воды, и напоследок крутанул вокруг своей оси теплый вихрь сухого воздуха.

Перед тремя женщинами теперь стояла худющая, еще тощее Жильки, начисто отмытая девушка с почти прозрачной, молочно-белой кожей и такими же бесцветными жиденькими волосами. Съежившиеся от ведьминской «стирки» лохматушки едва прикрывали тело. Если бы не жутковатые глазки и зубки, то вполне обычная жертва обстоятельств и нелепого попадания туда, где ее никто не ждет. Впрочем, кроме глаз и зубов, была у этой барышни еще одна особенность: еле заметные сейчас кровоточащие розовые пленочки на горле с двух сторон.

Незнакомка, словно не веря собственным глазам, рассматривала свои руки и ноги, а потом ткнула пальцем в дверь и, поморщившись от боли, прикрыла ладонями жабры.

«Так вот почему она не говорит, — сразу же догадалась Алина. — Ей просто больно, и воздух слишком сухой. А бассейна во дворе у нас нет, был какой-то водоемчик декоративный, но у мьеста Суслозимника руки до него не доходили. Там сейчас скорее болото с головастиками, чем пруд».

Мейсса Ойлени рассуждать и вовсе не стала. Женщина просто сняла широкий шелковый шарфик, вытащила из вазы на столике свежесрезанные ей же ранним утром цветы и, намочив ткань, передала ее незнакомке.

Кейтса же, положив на стол скинутую с плеча потертую кожаную торбочку, доставала из нее какие-то баночки, скляночки, тряпочки и еще кучу непонятных вещиц, вероятно собираясь облегчить страдания несчастной попаданки.

К слову, жутковатая русалочка почти успокоилась и даже перебралась в кресло. Сидела она, правда, по-прежнему настороженно, прикрываясь мягкой диванной подушечкой так, словно вот-вот ее швырнет, и периодически косилась красными глазами в сторону двери.

Поняв, что обстановка улучшилась, и желая хоть что-то сделать, а не стоять бестолковым столбиком, Алина решила быстренько принести что-нибудь из подходящей, на ее взгляд, одежды и какой-нибудь еды, справедливо полагая, что уговорить недоверчивую женщину переместиться вглубь дома пока вряд ли реально.

В кухне она и обнаружила всех обитательниц приюта вместе с четой волновавшихся за девушек Суслозимников. Старушка Чаула, услышав подробности, ахнула и тут же кинулась помогать собирать поднос, особое внимание уделив напиткам. Гарти заверила, что она точно принесет все что надо, и бегом исчезла в дверях, направившись, скорее всего, в гардеробную, а остальные начали сочувствовать бедняжке, живо строя версии ее попадания и перенесенных ужасов.

И никто не обращал внимания на надутую светлокосую «фажный персон», смирно сидевшую в уголочке на стуле под бдительным присмотром Руи.