Чтение онлайн

Заметив по пути, что зоомагазин уже открыт — забежал, купил сразу две пачки вкусняшек «Дримис», с нежным лососем. На два месяца хватит Марыське, если не увлекаться. И по запарке, продавщица заболтала, жалуясь на всё больше скудеющий ассортимент и уменьшающийся поток покупателей — расплатился телефоном. Тут же запричитала Зоя, стеная что сегодня пятница, пятое октября, на счету всего три с небольшим тысячи, а впереди коммунальные платежи и кредит в конце месяца. Шикнул на неё, выходя из магазина:

— Пятнадцатого расчет от почты придет, не гунди, дура!

— Напоминаю вам, Евгений Александрович, что по правилам подписанного вами договора с «Почтой России», выходное пособие после расторжения договора в одностороннем порядке выплачивается без надбавок за эффективность, исключительно по…

— Дуло залепи! — Прошипел Жека, поспешно выключая телефон: — Специально вас похожими на людей делают, что ли. Не дай бог жениться на такой…

«Надо было наличкой расплатиться, — несмотря на усталость и стресс, голова работала, — зоомагазин одно из немногих мест, где можно слить кеш без палева. В сетевых маркетах камеры и без приложения не продают, эта крыса сразу зафиксирует, что налом расплачиваюсь… Закину-ка пятерку на карту сразу, всё меньше доставать будет…»

В ближайшем банкомате так и сделал, ломая голову над тем, как в дальнейшем легализовать деньги, полученные от Гриши, держа в голове примерную сумму за уже два готовых системника. До тридцати-сорока тысяч ещё можно было потратить за месяц, хотя уже вызывало вопросы, вначале у Зои, потом у тех, кто над ней, а вот больше — это уже повестка в налоговую…

Проходя мини-рынок, заметил, что Гриши сегодня ещё нет. И не будет, скорей всего, у него сейчас своих, более насущных головняков хватает, тот же коридор отмывать. Вот зачем вспомнил только, желудок скрутило и если бы было чем — блеванул, ей богу. Тут Жека остановился, чуть не хлопнув себя по лбу, вернулся к прилавкам. Вспоминая, как же звали этого дедка, коллегу Гриши, торговавшего дарами леса, дачи и рыбёхой. Не вспомнил, поэтому обратился по простому:

— Дед, почем караси вот эти, вяленые же?

— Чебак это, наш, озерный, вяленый, вяленый! Вот эти два помельче по стописят, остальные по двести…

— А давай всех, сколько тут у тебя, два мелких и ещё четырех по двести? Заворачивай

Дед завернул купленное в пакет полиэтиленовый, отсчитал сдачу с протянутой пятитысячной купюры и Жека, едва сдерживаясь, чтоб не начать прямо на улице чебака чистить и есть — поспешил дальше. Старик тут же, взамен купленных Жекой, достал из сумки новых рыбин, как супервайзер с опытом — любовно принялся их раскладывать, чтоб привлечь покупателей. На душе у Жеки полегчало: «Дед этот явно как-то обходит ограничение на оборот наличных, Гриша тоже крутится, да и ни у кого на базаре этом кассового аппарата не видно — найду выход. Были бы деньги, а потратить будет куда…»

Осталось ещё в «Магнит» зайти, душа Жеки металась между желанием взять хотя бы одну бутылку пива — с рыбой посмаковать. И между трезвым расчетом, что дома качественный алкоголь есть, лучше с него начать и кончить, не мешать, раз уж всё равно настроился сегодня выпить. Но в магазин хоть как надо — хлеба взять, дома есть начатый вчерашний белый, сегодня можно бородинского взять. Лучше на сухари потом порезать и в духовке подсушить, чем с такими нормами, по булке в руки — без хлеба остаться…

Подходя к кассе — обрадовался, дядя Ваня там стоит, продавщицу тиранит:

— Попробуй только мне опять пакет пробить, ссыкуха, я ведь дома всё проверю и вернусь!

Окликнул:

— Чо скандалишь, дядь Вань? Не задерживай очередь…

— Да понимаешь, Женька, моду взяли, — загорячился пенсионер, — то обвешают, то лишнего пробьют, сейчас у них вот новая мода, пакеты в счет автоматически включают. А я с авоськой хожу, видишь, с авоськой! Экологически чистая!

Он потряс свое сумкой перед лицом растерявшейся и пунцовой от смущения совсем молоденькой продавщицей, того и гляди — готовой разрыдаться. Жеке стало её жалко, поторопил соседа:

— Пошли, пошли, дело есть…

Расплатился за «бородинский», вышли на крыльцо и по дороге домой вкратце рассказал дяде Ване, как он провел эту ночь, напрямую выложив:

— Жрать сейчас хочу и бухнуть, составишь компанию? Только я в меру хочу посидеть, чтоб к вечеру завалиться и завтра утром живым встать на дежурство.

Дядя Ваня выслушал внимательно, подробности не выпытывал и не лез с оценочными суждениями, на предложение посидеть согласился:

— Конечно пойдем, как тебя щас одного оставишь, убивца… Сердечко-то хоть ёкнуло. Женька, чай две живые души живота лишил?

— Неа, — мотнул головой Жека, — я скорей, дело доброе сделал, чем согрешил. Но руки трясутся ещё…

Прошли сразу к Жеке, дядя Ваня сказал, что уж булку-то хлеба он в любом состоянии домой унесет потом, не забудет. Марыся встретила их с негодованием, распушилась, став чуть ли не в два раза больше, шипела и рычала. Даже на хозяина, что уж про дядю Ваню говорить. Тот, пройдя на кухню, крикнул оттуда:

— Это всё оттого, Женька, что у ей корма в обоих мисках навалено, ажно с горкой! А вот поголодала бы если, так и встречала с лаской, разбаловал рысь свою…

Жека, прибрал сайгу, сунув её прямо в чехле на уже привычное место под диваном — прошел на кухню. Тут же сполоснул руки, в сковородку плеснул масла, из холодильника достал кастрюлю с картошкой вареной, споро накрошил, на плите зашкворчало и по кухне поплыл умопомрачительный запах. Сало из морозилки вытащил, начатую ещё в прошлый раз банку с соленьями, дядя Ваня кромсал крупными кусками хлеб, помогая.

— Чо пить будем, дядя Ваня? Чего душа желает?

— Хреновуха есть ещё? — Оживился тот: — Давай её, уж больно хороша зараза, пьется легко, хоть не закусывай.

— Только она теплая, — предупредил Жека, — в комнате стоит.

— Ничего, тащи. По одной пропустим, в морозилку сунешь, чего ты как не русский, Женька, теплую водку не пил что ли?

Жека сходил за хреновухой, по пути, вспомнив, достал из кармана сверток с рыбой, показал, похваляясь. Дядя Ваня обрадовался:

— Вот это дело! Снимай картошку с плиты, чего её жарить, погрелось и будет! И разливай…

Жека разлил, выпили, закусили. Занялись чисткой чебака, который стоил денег, за него уплаченных — в меру вяленный, не пересоленный и сочный, нагулял жирок под водой за лето. На запах рыбы в кухню зашла Марыся, по хозяйски, всё ещё недовольная, но с готовностью сменить гнев на милость. В обмен на репарации, естественно, и никак иначе.

— До чего же ты меркантильная, — упрекнул её Жека, доставая из морозилки бутылку, — душу готова продать за рыбу.