Чтение онлайн

Следующие кадры были уже цветными, панорамная съёмка города с коптера. Столбы дыма, пожарища в промзонах, темнеющие фингалами пятна копоти на высотках. Фокус сместился на улицы: чадящий БТР, перегороженные бетонными плитами и искореженными машинами дороги, тела на улице…

— Это уже второй-третий день конфликта, — пояснил военный, — вернемся к началу. Этим же утром в местах компактного проживания мигрантов и лиц, только получивших вид на жительство, в так называемых этнических анклавах — произошли аналогичные провокации…

Снова черно-белые кадры, зернистое изображение: фрагмент детской площадки, попавший в кадр: женщины в хиджабах и никабах, коляски, детвора, облепившая качели и спортивные снаряды. Из резко затормозившей машины выскочили три фигуры, двое в камуфляже, один в форме сотрудника полиции. Синхронно вскинули АКМы, прицельно расстреливая детей и женщин скупыми очередями…

В зале зашумели, кто-то выматерился, лектор повысил голос:

— Отделы полиции и административные учреждения сразу прекратили функционирование, автовокзалы и ЖД вокзал тоже подверглись диверсиям, аэропорт Баландино сейчас взят под контроль, но долго ещё не сможет работать в штатном режиме — требуется ремонт. К обеду паника и беспорядки охватили весь город. У террористов, кроме стрелкового оружия, были и дроны, и взрывчатка, и средства для поражения бронетехники…

Опять нарезка черно-белых кадров: толпа громит банкоматы, выносит стеклянные двери сбербанка, не замечая, что после них остаются сломанные фигуры тех, кому не повезло. Рты раззявлены, в глазах ни проблеска разума, только жажда всё крушить и убивать. Сшибка толпы на толпу: арматура, молотки в руках и неподвижные фигуры на асфальте, оставшиеся после того, как группа славян накатила, захлестнув меньшую группу среднеазиатов. Погромы в магазинах, беснующиеся люди. Особенно страшно, на контрасте — было видеть среди погромщиков тех, кто ещё совсем недавно жил мирной жизнью: офисные работники в костюмах со сбившимися галстуками, работники коммунальных служб, охранники…

— Города, каким вы его знали, больше нет, — военный откашлялся, прочищая горло, — по остальным областным, столице и Питеру — картина схожая. До сих пор продолжают зачищать оставшиеся очаги сопротивления. Там, — он ткнул пальцем вверх, — тоже не всё ладно. Однозначно, полетят головы и будут перестановки. Указы уже видели о запрете хиджабов и никабов, введение военного положения надолго. В ближайшее время будет обращение Владимира Владимировича, обозначит контуры, как дальше жить будем. Пока сами нихуя не знаем, главное сейчас — порядок сохранить там, где он есть, не допустить вот такого…

Проектор потух, зажегся свет, в демонстрационном зале загомонили, вначале негромко, затем до ожесточенных и эмоциональных выкриков. К экрану энергичным шагом вышел Карась, скомандовал:

— Смирно! Информация до вас доведена, работаем. Конкретные задачи для групп сейчас старшим нарежут. Всё под контролем, мужики, сейчас наверху разберутся… — Подполковник помолчал: — Уже начали разбираться, Казахстан угомонился, Европа после резкой ответки тоже притихла. С Украиной сейчас тоже непонятно что будет, теперь перемирие, пока богоизбранных перевозят. Каждый на своем месте делает свою работу, только так выстоим! Вольно…

После финальной речи Карасёва сумбур в голове Жеки усилился, только что нарисованная военным картина мира дала даже не трещину, а мозаикой рассыпалась. В коридоре отдела, как вышли из зала, Жека с недоумением спросил Галяма:

— А чо это Карась задвигал вообще?

— Во-во, чо происходит-то? — Подключился Ильяс.

Галям остановился, притормозил Кузьмича, схватив его за плечо — тот достал смартфон и впился в экран, на ходу что-то там ожесточенно нажимая. Протянул удивленно:

— Вы чего, в натуре ничего не знаете? Новости не смотрите?

Группа синхронно замотала головами, Галям закатил глаза:

— Ладно Жека, глаза ввалились и мешки черные, понятно равнодушие к международной обстановке, не до неё с молодой и красивой, а ты-то, Шама?

— У меня трое детей и станок на работе барахлит то и дело, — Ильяс ничуть не смутился, — я это положение на хлеб не намажу и детей им не накормлю…

Галям оторвался на Кузьмиче:

— Убери телефон! Ты-то хоть знаешь, что в мире происходит?

— Да мне насрать, — неохотно оторвался от экрана мобильника Кузьмич, — мне ресурсы нужны, штаб двадцать четвертого уровня строить. Или донатить…

Галям сдержался, вдохнул-выдохнул и объяснил:

— У евреев в пустыне ядерный реактор поплыл, они кричат что диверсия, но дело тёмное, что там на самом деле произошло. Веры давно нет. Очередной исход, в Америку не вариант, Европа тоже не хлебом-солью встретит, на Украину морем перебираются. Да вы что, серьезно не слышали?

— Да пофиг, — Жека нетерпеливо мотнул головой, — хохлов не жалко, пошли патроны получать и сухпай, я что-то про удвоенные нормы довольствия вчера краем уха слышал. Или показалось?

Выдали всё: и два ИРП обещанных, и по ещё одной пачке патронов, на этот раз, для разнообразия — картечь. И броники, которые долго выбирали, подгоняя по фигуре, ещё Галям на инструктаже для старших минут двадцать пропадал, фактически дежурство почти в десять началось, когда отъехали от отдела:

— Сейчас за сантехником ещё заедем, — Галям после общения с начальством был задумчив, до подчиненных сегодняшнюю задачу не довел ещё, — тьфу ты, за слесарем то есть. Старый город, работаем по квартирам. У меня, — показал на планшет, — список, которые надо вскрыть и проверить. Не напрягайтесь, больше рутинная работа, пустующие квартиры проверим, большинство отмечены как дополнительная жилплощадь, а владельцы на контакт не выходят. А беженцев везут и везут, расселять надо.

— Мы так и до продразверстки доживем, — завозился Шама на заднем сиденье, — все интересней и интересней…

— Но я вас сегодня погоняю, — пообещал Галям, — у нас патрулирование и поквартирный обход плюсом, буду вас натаскивать. Броники не просто так выдали, привыкайте, тера сейчас в распоряжении полиции поступает, в перспективе и оклад, и риски, слышали же: объяснят скоро, как дальше жить будем…

Замолчали, переваривая только что услышанное, но старшего пока не тревожили вопросами, во избежание. Даже Кузьмич отлип от смартфона, лишь изредка, забывшись — протягивая руку к карману, но тут же спохватывался и отдергивал. Заехали в старом городе куда-то во дворы, забрали слесаря, сухонького старичка, с чемоданом инструментов. Дедок, по имени Иван Сергеевич без проблем втиснулся на заднем сиденье, между Шамой и Кузьмичом, инструменты отправились в багажник. Галям сверился с планшетом: