Чтение онлайн

— Скажи, — повторяю снова. — Вдруг я соглашусь?

— Это Ксирина, покровительница всех искателей истины.

Выглядит она очень сурово и аскетично. Белый столб алтаря тоже пуст и чист. Нет ни резьбы, ни призрачных магических созданий.

— Почему ты выбрал её?

— Если мы пройдём испытание, получим какую-нибудь награду. Конечно, это не обязательно будет возвращение твоего дара, но другого шанса может и не представиться.

Идея хорошая, хотя «испытание», честно говоря, звучит не очень. Разве нам непременно нужно сейчас рисковать?

— Но дар ведь может восстановиться и сам?

— Может… только гарантий никаких нет.

— Что за испытание? — спрашиваю, пытаясь унять волнение.

— Просто постоишь, глядя мне в глаза. Закрывать их нельзя. Всё остальное я сам сделаю. Главное, верь в меня.

Покосившись на алтарь, вспоминаю ноющее в сердце тоскливое бессилие, когда очередная попытка открыть переход заканчивается неудачей, и то, как сегодня утром не сумела повернуть ручку двери. Он видел это? Понял, что от страха лишиться дара я вот-вот заработаю фобию? Стыдно, но… Так продолжаться не может! Я хочу вернуть дар! Поначалу он ничего мне не стоил, но, если теперь нужно рискнуть, я готова. Это как одержимость, навязчивая идея. Как бы я и ни гнала от себя эти мысли, они возвращаются снова и снова. Если есть шанс, мне необходимо пройти испытание. Рраяр не предложил бы чего-то по-настоящему опасного.

Хотя…

— Аллеон бы этого не одобрил, да?

Я уже знаю ответ, но, закусив нижнюю губу, вкладываю холодную ладонь в протянутую руку. Джарой нервно смеётся, накрепко переплетая свои пальцы с моими.

— Он представления не имеет, каково лишиться магии. А мы — знаем. Это всё равно, что потерять крылья и возможность летать. Смотреть в небо и знать, что навечно прикован к земле. К такому никогда не привыкнешь, никогда не забудешь.

С ним тоже такое случалось?

— Ну всё. Готова?

Кивнув, устремляю на него взгляд.

— Мы хотим пройти испытание, — решительно обращается Рраяр к статуе. — Просим вернуть дар пересекать границы миров и благословить нашу семью.

Боковым зрением я вижу, как на алтаре вспыхивает пламя, и мгновенно понимаю, что будет дальше.

Судорожно выдохнув, впиваюсь взглядом в напряжённое лицо джаройя и до боли стискиваю его ладонь.

Не помогает.

Ни на что не обращая внимания, он неумолимо вытягивает наши руки над огнём.

Пальцы уже ощущают нестерпимый жар, и у меня внутри всё переворачивается от ужаса. Воображение рисует жуткую картинку того, какмоя кожа вот-вот покроется волдырями, почернеет и обуглится до костей.

Не слишком ли высока плата?! Может, ещё не поздно…

Отвернувшись от пылающего алтаря, Рраяр сосредотачивается на мне. Спокойный и собранный, словно не происходит ничего необычного.

— Магия требует жертв, Дари, — говорит жестко. — Ты хочешь вернуть свой дар? Соберись. Или мы немедленно отсюда уйдём.

Со скрипом пропихиваю в лёгкие новую порцию воздуха.

Нужно просто поверить. Просто поверить…

Ох, сердце сейчас переломает мне рёбра!.. Если б хоть глаза можно было закрыть!

Взгляд Рраяра — единственное, что удерживает меня от окончательного падения в пучину страха. Чем дольше смотрю — тем больше всё вокруг размывается, а эмоции блекнут. Я даже уже могу нормально дышать. Мысли замедляются и вновь обретают смысл.

Это всего лишь испытание. Оно специально задумано так, чтобы напугать до трясучки, но, если не поддаваться, всё будет хорошо.

Я хочу вернуть дар. И… что там ещё Рраяр попросил? Благословение для всей семьи? Тем более. Если для этого нужно перебороть страх, я справлюсь.

Почувствовав мою готовность продолжать, Рраяр медленно опускает наши руки.

Я знаю, что там — огонь, но намеренно не присматриваюсь, сколько сантиметров нас от него отделяет.

Ниже, ниже… Горячо, но вполне терпимо… Вот сейчас… нет, пока ещё не так уж и больно…

— Посмотри, — выдыхает джарой. — Только не испугайся.

Напряжение спадает, и его закаменевшее тело понемногу оживает. Болезненная хватка становится более бережной. Побелевшие от волнения губы вновь обретают цвет. Он даже чуточку улыбается.

Не осмеливаясь поверить, кошусь на алтарь и забываю дышать — наши руки в самой середине живого пламени! Ярко-рыжие языки, словно потоки воды, ласкают кожу почти по локоть. Я ощущаю их жар и шёлковую плотность, но неудобств это не причиняет.

Серебряные узоры брачных татуировок плавятся, перетекают, становясь шире и меняя цвет на золотой. Один, второй… третий браслет? Ярко-огненный, ажурный, он уверенно оплетает почти половину предплечья.

Любуясь фантастическим, восхитительным зрелищем, забываю все свои страхи и даже то, ради чего мы это затеяли. А потому пронзившая голову резкая боль оказывается неожиданностью.

Рраяр, тоже уже успевший поверить, что самое трудное позади, ругается и силой удерживает мою руку, которую я чуть было не выдернула, чтобы сжать раскалывающиеся виски.

— Терпи, Дари! Сейчас пройдёт, потерпи!

Хочется если не кричать, то хотя бы поплакать, только рядом Рраяр. При нём нельзя.

Мир вокруг заполняется предобморочной темнотой и мерзким звоном, насквозь пронзающим мозг. Боль накатывает волна за волной. Каждая новая — выше и дольше, чем предыдущая. В краткие мгновения облегчения я смутно осознаю, что мы, вроде, уже сидим, что Рраяр прижимает меня к себе, укачивает, а потом всё снова тонет в тумане.

— … позади. Теперь всё будет хорошо, — потихоньку звон затихает, и ко мне пробивается мерный голос джаройя. — Не плачь. Ты у меня сильная и очень упрямая. Упрямая больше, конечно, но я, так и быть, готов с этим смириться… Ну же, Дари… Рубашка уже намокла, смотри. Любимая, между прочим… была. Только по особенным случаям надевал… Нам же с тобой ещё остальных убеждать, что я как лучше хотел. Сейчас как заявятся, как налетят, а ты тут рыдаешь — кто ж нам поверит?

Он говорит, по-моему, всё подряд, не особо вдумываясь в смысл слов.

Шмыгнув носом, украдкой вытираю глаза и, снова уткнувшись Рраяру куда-то в район груди, обессилено угрожаю:

— Не смей никому рассказывать, что я плакала, иначе я… я чай твой весь спрячу! И не отдам!

Опасаясь, что он попытается отстраниться и увидит, какая я сейчас «красавица», крепче цепляюсь за спасительную рубашку, но Рраяр не шевелится, только с облегчением выдыхает:

— Не пугай меня так, Дари. В моём возрасте, знаешь ли, вредно!

— Что это было?

— Пойдём домой. Там и поговорим.