Чтение онлайн

Пальто и шляпу «пирожком» оставили у Татьяны. Жулька, намаявшись за день, устроилась за пазухой в уютном коконе тулупа — только нос торчал и любопытные глазки. Пал Палыч топал великанскими валенками: сначала по лестнице, потом из подъезда — и преображался на ходу.

Вот и настал его настоящий бенефис. Все встречные удостаивались маленькой конфетки и похлопывания по плечу или даже по голове — роста хватало. Уставшие, замороченные прохожие при виде настоящего Деда Мороза начинали улыбаться, будто дети.

Пара слов — и полненький дядька, что нёс в целлофановом пакете холостяцкий набор из пива с пельменями, вдруг вспомнил стишок про ёлку. Получил конфетку — и даже сфоткаться попросил.

Потом была женщина со школьником и пара пацанов, которые уже ни в Деда Мороза, ни в чёрта лысого не верили. Те вообще хоровод затеяли. Жулька радостно подпевала немудрёным мотивам.

Татьяна Васильевна смотрела на расшалившегося коллегу, как на выздоровевшего ребёнка. Пока они дошли до пункта выдачи, пол-улицы собрали. Конфет было не жалко — в мешке ещё столько осталось, что хватило бы на целый утренник в детском саду. Да и сами люди, смеясь, начали складывать в мешок подарки — чего не жалко. Круговорот добра. Мелкого, зато полные карманы.

Им даже в очереди стоять не пришлось. Только Пал Палыч открыл дверь — и басом своим обратился к девчонкам на выдаче:

— А кто это у нас такие красавицы? Я — Дед Мороз! Пришёл к вам, детишки, радости немножко из мешка насыпать…

И тут же расступилось людское море.

Сначала Татьяна побаивалась, что придётся отбивать заслуженного артиста цирка от возмущённой толпы, извиняться за возраст. Она даже речь продумала: «Не сумасшедшие мы, а репетируем детский утренник». Но вместо этого — словно наваждение: у людей глаза сияли, как от чуда взаправдашнего. Посох сверкал, будто пудрой алмазной присыпанный. Если бы Татьяна сама не создавала костюм, непременно поверила бы, что перед ней — настоящий Дед Мороз. Вот она, сила искусства и талант преображения! Зря цирк тогда закрыли. Вот это было бы представление… Подумать страшно — аншлаг, однозначно.

Коробка с подарком оказалась поистине огромной — в мешок еле влезла. Пришлось Деду Морозу закидывать мешок на плечо, будто картошку с рынка.

— Я, Татьянушка, пойду потихоньку. Чую, ждут меня. Завтра за одежой своей вернусь. Ты уж не серчай, девонька, не провожу тебя. Идти долго, надо поспешать. Она, поди, уж ёлку наряжать взялась.

Слышать от интеллигентнейшего Пал Палыча такой деревенский диалект было дико. Он всегда умел играть голосом, но сейчас будто не человек с ней разговаривал, а дуб вековой.

Попрощались скомканно. Татьяна хотела было незаметно проводить старого фокусника, но обернулась — а его уже и след простыл. Лишь на снегу остались следы огромных валенок, которые странным образом обрывались посреди чистого участка тротуара, будто Дед Мороз и впрямь растворился в морозном воздухе, унося с собой обещание чуда.

Персональный Дед Мороз

Звонок в дверь выводил по кругу один и тот же «дин-дон», будто тот кто-то не просто нажал на кнопку, а опёрся о косяк всем телом, да ещё и носом впечатался в несчастное устройство. Мишура на ёлке закачалась, будто от порыва ветра.

Пока Вера поднималась с онемевших колен, Колька уже шмыгнул в прихожую и, будто щенок спаниеля, запрыгал возле закрытой двери. Открывать без маминого разрешения было запрещено, вот и вытанцовывал от нетерпения папуасский танец.

— Мама! Иди скорей! Это он — Дед Мороз!

— Сынок, это соседка, наверно... Дед Мороз на завтра заказа... в смысле приглашён!

Справившись с предательскими мурашками, Вера доковыляла до прихожей. Кто это мог быть? В дверной глазок смутно виднелись борода и красный тулуп, от которого исходило лёгкое свечение, будто он оттаивал после морозилки. Точно, Дед Мороз. Вера хмыкнула. Может, датой ошиблась, когда заказывала? Или мошенники, переодевшись, по квартирам начали ходить, чтоб дети наверняка открывали?

— Кто там?

— Это я, внучка! Дедушка Мороз, принёс подарки от вашей бабушки!

Голос за дверью звучал глубоко, с лёгким эхом, словно говорящий находился в огромном ледяном зале.

Вера приоткрыла дверь на цепочку и аккуратно высунула нос. Её тут же лизнули тёплым, проворным языком и громко сказали «Гаф-ф!» Воздух с лестничной клетки пахнул хвоей и мёдом, хотя никаких ёлок там и в помине не было.

— Жулька, фу! — пророкотал Дед Мороз маленькой собачке, сидящей у него за пазухой, и тут же обратился к Вере, снизив голос до заговорщицкого шёпота:

— Бабушка подарок прислала. Вот...

И приоткрыл огромный мешок. Изнутри повалил пар, будто там хранились кусочки арктической зимы, Вера осторожно посмотрела — и увидела угол яркой коробки, от которой исходило мягкое пульсирующее свечение. Похоже, не мошенник. Те норовят отобрать, а не подарить.

— Мама! Ну открывай быстрей! Он настоящий!

Колька скакал рядом, нетерпеливо дёргая за руку. Уже и нос сунул, мешок увидел и тут же руку потянул подарок потрогать. Ситуация дурацкая, чем дальше, тем больше. Пришлось открыть.

В дом, заполнив весь дверной проём, вошёл огромный дед в тулупе и валенках, в каждом из которых ещё год назад мог бы уместиться Колька. Поверх тулупа лежала белоснежная борода в завитках, и Вера поклялась бы, что в ней поблёскивали крошечные ледяные кристаллы. Где-то под самой люстрой маячила шапка с мехом, от которой исходил запах далёких заснеженных лесов.

Из-за пазухи, предварительно поставив мешок на пол, Дед Мороз вынул маленькую собачку — в бантиках и голубой, расшитой серебром пелеринке, на которой звёздочки мерцали вполне реальным светом.

— Хо-хо-хо! Где же наша девочка Вера? Хорошо себя вела в этом году? Ёлку нарядила да стишок выучила? Я вот из лесу шёл, подарок нёс. Да устал немного. Хочу и стишок послушать, и хоровод вокруг ёлки посмотреть.

— Я! Я выучил! Мне подарок! — Колька, ошалев от радости, скакал в тесной прихожей около тулупа, тянул руки и в целом вёл себя как сорвавшаяся с поводка цирковая обезьянка. Таким возбуждённым Вера сына давно не видела.

— Вы, наверно, ошиблись. Я — Вера, а это мой сын Коленька. Это к нему... приглашали.

Дед Мороз им достался подслеповатый — мальчика от девочки отличить не смог. Вера поймала ребёнка и приподняла к самой бороде деда.

— Это я — Колька! А ты Дед Мороз! Ты настоящий!

Внизу, между валенок, прыгала, радуясь всеобщему замешательству, смешная собачка. Её коготки цокали по полу, что неимоверно веселило и без того разошедшегося Кольку.

— Вот так сюрприз! — пробасил Дед Мороз, аккуратно пожимая огромной меховой варежкой Колькину руку. — А бабушку вашу Полиной зовут? Очень она просила подарок передать. Неужели старый ошибся?