Чтение онлайн

Их первая встреча с Иваном Никаноровичем стала легендой, которую сосед потом долго не мог забыть. Как-то раз он возвращался поздно вечером. В подъезде, как на грех, перегорела лампочка. Продвигаясь на ощупь вдоль стены, Иван Никанорович услышал тихое шуршание и зловещий, вкрадчивый шёпот. Он замер — да что там, соляным столбом застыл! — глядя, как из темноты навстречу ему выплыли два огромных, горящих изумрудным огнём глаза. Потом он разглядел смутные очертания низкого, голого существа в плотном жилете, бесшумно крадущегося по полу на четвереньках.

«Мать честная... — похолодел внутри Иван Никанорович. — Это ж бес... из подвала... Как пить дать бес! Психиатр этот, его рук дело! Развёл балаган! И в одёжке ещё, ишь ты... Нынче и нечисть по моде пошла!»

Существо подошло ближе, ткнулось холодным, кожистым носом в его брючину и издало хриплый, каркающий звук, прозвучавший для Ивана Никаноровича заклинанием на древнем, демоническом наречии. Он, не помня себя от ужаса, швырнул в сторону «нечисти» связку ключей, закричав что-то вроде: «Освяти и сохрани!»

Ключи с лязгом упали на пол, демон брызнул в сторону, издав душераздирающее, оскорблённое «Мрррау?!». Заскрипела дверь Татьяны Васильевны.

— Архипушка? Ты где, мой хороший? — послышался её голос. В коридор выплеснулся свет, и Иван Никанорович увидел, как к Татьяне Васильевне подбегает то самое «порождение тьмы» и трётся о её ноги, жалобно попискивая.

— Иван Никанорович? Это вы? — удивилась соседка. — Что это вы моего котика напугали? Он у меня славный, ручной.

С тех пор Иван Никанорович, хоть и свыкся с видом одетого лысого кота, но в глубине души продолжал считать, что с Архипом «что-то не так». А Архип, в свою очередь, смотрел на соседа пронзительным взглядом ясновидящего и, кажется, был в курсе всех его тайных мыслей, включая те, что были о самой Татьяне Васильевне.

Порешили ехать за Дедом Морозом завтра. Татьяна Васильевна ночь не спала, вся извертелась, сама не понимая, с чего так волнуется: что деда Мороза своего скоро получит, или что с Иваном Никаноровичем за общим делом время проведёт. А ещё ведь кондитерская запланирована...

Иван Никанорович тоже как-то поверхностно спал, вполглаза. Про Аннушку думалось. Но, с другой стороны, она сама ему строгий наказ дала год назад. Пора исполнить, а то опять устроит головомойку. Она у него такая, боевая... была.

Утром, ближе к одиннадцати, они с Татьяной Васильевной чуть в дверях не столкнулись: он — за ней, а она — к нему.

— Татьяна Васильевна, я готов хоть сейчас. Поехали за вашим Дедом Морозом!

Татьяна Васильевна так и просияла — нарядная такая, даже волосы уложить успела. Так, продолжая сиять, и набрала номер продавца:

— Здравствуйте! Я деда Мороза у вас хотела купить, мы договаривались... Помните?

— Деда Мороза? Так он ушёл. Час назад приехали и забрали...

— Как? Кто?! — Татьяна Васильевна уже чуть не плакала.

— Простите... Я думала, это были вы. Прямо с мужем приехали — и сразу забрали... Женщина представилась вашим именем. У меня даже сомнений никаких... Простите ещё раз.

Обескураженная, Татьяна Васильевна отбила звонок и села в прихожей на пуфик — неловко, словно силы в одну минуту закончились.

Иван Никанорович помолчал, а потом неуверенно пробормотал:

— Странная история, что тут скажешь...

И хотелось ему Татьяну Васильевну поддержать хоть как-то, да не умел он вот это всё, обходительно да ласково. Он всю жизнь поступками чувства выражал, а сейчас уже куда меняться?

Так бы они, наверное, долго ещё мялись и неудобничали, но тут в его квартире раздался такой грохот, что они с Татьяной Васильевной дружно подскочили и переглянулись. Потом, не сговариваясь, ринулись через общий коридорчик в его дверь — откуда и прыть взялась?

На входе их ждала упавшая с антресолей большая картонная коробка, а в ней... Чего в ней только не было, лучше спросите! И игрушки стеклянные, Аннушкины ещё, и старые гирлянды с цветными лампочками, и детские «короны» для утренников, украшенные блёстками и мишурой, и свёрнутые в пушистые шары многометровые ленты «дождиков», и... Да! Дед Мороз из ваты, именно такой, ростом с пятилетнего ребёнка, в красной бархатной шубе, с глазами-пуговками и с румянцем на щеках!

Иван Никанорович совсем забыл про это богатство. Давно уже ёлку не наряжал...

— Вот вам, душа моя, и главный символ праздника, — широко улыбнулся Иван Никанорович, протягивая ей деда Мороза. Настоящего, с душой, и с длинной-длинной личной историей большой семьи, где всем хватало тепла и любви.

— Спасибо вам, Иван Никанорович, — сказала Татьяна Васильевна, и в её глазах вспыхнули тёплые искорки. — Может, поможете его под ёлку установить? Заодно и чаю попьём. Я брусничный пирог испекла, как чувствовала...

Теперь у Татьяны Васильевны под ёлкой стоит особенный Дед Мороз — не только воплощение её мечты, но и начало новой истории. А Вселенная, как оказалось, не только обладает чувством юмора, но и иногда устраивает самые неожиданные встречи.

Коробку упавшую они, кстати, сразу перебрали, опасаясь нарваться на битые осколки. Но как ни странно, всё оказалось целым и аккуратно упакованным в вату. Ничего не разбилось. Так и не поняли, что же там могло так громко загрохотать.

Кот Архип знал, конечно, но он пообещал Анне Николаевне, что не выдаст.

Небесная канцелярия

Погода нынче совсем не та, что раньше. Даже слепой заметит: неладно что-то в небесной канцелярии. То в апреле снег посыплет, будто январь вспомнил о долге, то в июле вдруг налетит прохладный ветер с запахом опавших листьев — точно сентябрь зазевался и не в ту дверь зашёл. В итоге все приметы сбились, привычные сроки начала посевных с погодными условиями не совпадают, старики ворчат, молодёжь живёт на лес глядючи и без царя в голове. А причина проста — всё вверх тормашками пошло, потому что хотели как лучше, а получилось как всегда.

Давным-давно, почитай, ещё когда человеки в шкурах за мамонтами гонялись и молили о дожде или о ясном солнце, тогда и учредили эту контору. Помещалась она в пухлой белоснежной туче, что вечно висела над Уральскими горами. Из работников там тогда подвизался лишь старичок седобородый, вахтёр небесный по имени Елохим Демиургович: разбирал прошения, решал, кому чего подать, да и просто сбитень с плюшками пил, отдыхал от трудов созидательных. Приемная его была полна диковин: на полках в аккуратных рядах стояли склянки с летними грозами, берестяные туески с морозными узорами, а в углу прислонился метельный веник — старый, но вполне ещё бодрый, не на одну затяжную пургу. Потом уж на службу и месяцы поступили — так всё и повелось.