Чтение онлайн

В толстом журнале отмечалось, кто пришёл из братьев, кому пора уходить — и гуляй до своего сезона. Мольбы и просьбы о хорошей погоде, написанные дымом костров, ароматом спелых колосьев или просто детским смехом, складывались на стол вахтёра стопкой. Тот порой что-то читал, улыбался особенно трогательным запискам (чаще всего от старушек, просивших солнца для сушки грибов), но чаще топил ими печку, чтобы мусор не скапливался. Ветра-почтальоны — Западный, вечно в заботах, и Восточный, мечтательный и ленивый, или хулиганы с северных широт— забегали в гости, хватали какую-нибудь бумажку и уносились обратно верхами, распевая на разные голоса. Хорошо жили, чего говорить! Летом Демиургович частенько выходил на завалинку своей тучи, пил взвар клюквенный с мёдом и слушал, как внизу, на земле, зреют хлеба и поют соловьи.

Бывало, конечно, ссорились братья-месяцы, устраивали друг другу каверзы. Апрель, тот ещё проказник, мог подсыпать в карман угрюмому Ноябрю пригоршню подснежников и распустившихся почек на сирени, отчего тот чихал всю следующую неделю и сыпал с неба мокрым снегом с дождём. А старый Суровый Январь как-то подменил Июлю все солнечные дни на пасмурные, да град с горошину в шлепки напихал — едва удалось конфликт уладить. Чего не поделили, кто разберет.

Но приметы, отлаженные за тысячелетия, работали как часы. Рябина в этом году уродилась — жди снежной зимы. Записано в журнале, значит, будь добр выполнять. Или вот ласточки в небе высоко вьются — придержи дождевые стада, пока глупые птицы не начнут летать поближе к земле. По приметам всё было выверено — ни добавить, ни убавить. Даже ветра, бывало, сверялись с барометром, висевшим на стене канцелярии, и, если стрелка показывала «ненастье», чесали в затылке и летели куда сказано, а не куда веялось.

Всё бы хорошо, да народу на земле становилось всё больше — плодились, размножались, и каждый, понятно, считал себя грамотным, принимался строчить просьбы. Одному рыбаку — ветра попутного до самого нереста, другому фермеру — града, чтоб соседу-конкуренту всю клубнику побило, третьему романтику — грозу в начале мая, «для атмосферности». Элохим Демиургович, уже замучился разгребать эти завалы, а письма всё шли и шли — то на берёсте, то на лепестках роз, то на биржевых котировках. Куда одному справиться с таким наплывом? Дошло до того, что всё здание оказалось завалено бумагой по самую крышу — месяцами дверь открыть не могли, приходилось сквозь щели просачиваться в свои кабинеты сквознякам.

Тут-то доброходы из высших сущностей и вмешались — те, что постарше и посметливее. Судили, рядили на своём небесном совете и решили: пора расширять Небесную канцелярию, модернизировать её, чтобы все просьбы вовремя обрабатывались. Сколько можно на одном дедушке-вахтёре всем кататься? Да и стар он, устал, поди, глаза от этих каракулей уже слезятся.

Отгрохали в небесах стеклянно-хрустальное здание на миллион этажей — «Небесный климат-центр». Пропускная система с радужными карточками, охрана из грозовых духов, гараж в облаках для служебных циклонов. Ветры, прежде вольные, как птицы, были загнаны в стойла и получили индивидуальные маршруты — никакого своеволия! Получил план-задание — и лети, сокол, вейся на просторе, но строго по инструкции. Для пущей значимости всем выделили служебный транспорт — строго по штатному расписанию и категории важности. Сильным да ураганным — солидные иномарки, чтоб не хуже чем у людей. Конечно, много воды с тех пор утекло, машины менялись сообразно автомобильной моде, но доподлинно известно, что сейчас Северный ветер Борей гоняет на угрюмом «Ленд Крузере» с шипастой резиной, который не боится ни снежных заносов, ни ледяных дорог. Западный отхватил стремительный «Порше Кайен» — чтобы успевать на все совещания по поводу атлантических циклонов. А Южный, тот самый печально известный кокетник Нотос, головокружитель наивных бриз, щеголяет в открытом «Мерседесе SLK» алого цвета, от которого за семь верст пахнет морем и дорогим парфюмом.

Кто помельче да порезвее — те на мотоциклах носятся. Самум, например, лихо рассекает на «Харлее» с кожаными сумками для срочных поручений, а Зефир трещит по небесным трассам на старенькой, но бойкой «Яве», развозя корреспонденцию между этажами.

А вот Эолу, начальнику всех ветров, при последнем обновлении автопарка по чьей-то нелепой ошибке в отделе снабжения выдали... мопед. Да-да, обычный, веселенький «Карпаты» с брендовой надписью «Ветерок» на бензобаке. То ли посмотрел на кого косо, то ли просто молодостью мнимой его обманулись, да нравом веселым.

Все ветра, завидев это безобразие, животы надорвали от смеха: представьте, их вечно юный повелитель бурь и ураганов, чьё дыхание способно крушить корабли, тщетно пытается завести кривую педальку! Да ещё и одет в форменный плащ с капюшоном! Там не только атмосферный отдел от смеха валялся, поверьте! А ему хоть бы хны! Уселся, подвязал плащ верёвочкой, чтобы в спицы не попадал, и гоняет по облачным просекам, счастливы-ы-ый! Бровки домиком, глазки блестят — он ведь теперь не привязан к своему трону в кабинете-пещере, а свободен, как птица! Пусть и на мопеде. Говорит, с него и дорожная пыль лучше слетает, и до самых дальних, забытых уголков атмосферы можно добраться без пробок. Только вот свиток с ураганами в корзинке спереди болтается — неудобно, но романтично!

На входе в «Небесный климат-центр» выстроились бесконечные ряды почтовых ящиков, подписанных на всех земных языках — вплоть до эльфийского и языка жестов. Стражу несут суровые грозовые духи: с мечами в руках и съёмными позолоченными крыльями. Их задача — не допустить, чтобы посторонние души вздумали пробраться с мольбами вне очереди.

Как водится, вскоре на тёплое местечко набежали «эффективные управленцы»: директора по атмосферным явлениям, начальники отделов осадков — не продохнуть! В делопроизводители набрали низших духов-хранителей — тех, что подзабыли свои прямые обязанности и болтались неприкаянными. Одних отделов по Озоновому слою от Стратосферного до Тропосферного образовалось больше десятка, а над Антарктидой озоновая дыра каждый год от кадровых перестановок. Кому охота седалище морозить?

На каждом этаже — свой начальник и свой дресс-код: на этаже летних месяцев — сандалии и венки, на зимнем — тулупы. Возник настоящий административный лабиринт: ряды столов, таблички с названиями отделов, а между ними снуют сущности, словно муравьи в муравейнике. Только вместо хвоинок — папки с делами вроде «О выделении дополнительного солнечного дня для курортного региона».

Пространство позволяло развернуться: каждый стремился почувствовать себя верховным повелителем стихий и устроить собственный маленький Олимп — сообразно душе и положению.

Дело дошло до составления планов и выписывания премий — в зависимости от того, сколько прошений обработали за земные сутки. При каждом этаже завелись климатические специалисты: синоптики, прогнозисты, эксперты — теоретиков целый воз

Машинистки-дриады и наяды стучат тонкими пальчиками по хрустальным клавиатурам, составляя отчёты о количестве принятых прошений. Совещания проводят на утренней и вечерней заре — обсуждают «оптимизацию распределения кучевых облаков». Ночью заступает дежурная смена лунных духов: ни одна просьба о ночной прохладе не должна остаться без внимания.

Отдел по Северным ветрам, обидевшись на постоянные упрёки, переехал подальше от Гольфстрима, чтобы не видеть «этих противных рож, вечно купающихся в тёплой водичке». Те, в свою очередь, завели двух начальников по глубинным течениям, переругались, решая, кому выписывать квартальную премию за самую тёплую зиму в Европе, — и в итоге верхние слои океана стали путаться с нижними. KPI растёт — шутка ли, столько сущностей одновременно отвечают на повалившие девятым валом запросы! Только шарику земного оттого не легче.

Ветрам, чтобы не сидели без дела, стали поручать разные задания: то курьерами между этажами, то перевозить начальство по срочным делам на дальние облака. И не важно, что не в их сезон — хватают тех, у кого скоростей побольше, а потом закрывают дела отписками «по служебной необходимости».

Отдел вечной мерзлоты и снеговых шапок по ошибке поместили на один этаж с экваториальным климатом. Ну, случается — слегка перепутали при расселении. Занятость-то большая! Одних совещаний на этаж столько, что стулья не успевают перетаскивать из кабинетов в переговорные. Одни сидят, парятся в шубах, перекладывают бумажки варежками неповоротливыми, а другим, экваториальным, вдруг снег в Сахаре на стол упадёт — ну не выкидывать же? Приходится писать служебную записку о несанкционированном перемещении осадков. Кто там разберет этих аборигенов, может кто и мечтал снеговика настоящего слепить посреди пустыни.