Чтение онлайн

– Двадцать восемь.

– И как твое настоящее имя, чужеземка? – наконец спросил Фостен.

– Мария Александровна Новикова, – не пытаясь сдержать улыбку и смакуя каждый звук собственного имени, назвалась я. Произнести его вслух оказалось большим наслаждением.

Возникла странная пауза.

– Кхм… – Фостен в отражении озадаченно поднял одну бровь.

Учитывая, что в зеркале он выглядел мрачным киношным вампиром, разве что длинных клыков не хватало, жест показался комичным. Словно чудовище смотрит на жертву и не понимает, с какой стороны подойти, чтобы ее вкусно съесть, а жертва все время болтает и отвлекает от размышлений.

– Что тебе не нравится? – искренне возмутилась я.

– У всех такие длинные имена?

– Маша.

Фостен отпустил мои плечи и теперь эту самую бровь почесал.

– И неблагозвучные, – выдал он.

Ранил в самое сердце! У самого, можно подумать, не имя, а симфония.

Я повернулась к нему лицом. Без магического зеркала муж выглядел обыкновенно: привлекательный мужчина чуть старше тридцати. Светлые глаза, платиновые волосы, двухдневная небритость. Под глазами лежали глубокие тени, словно он много дней спал по малу часов. Ничего демонического.

Тем удивительнее, что в заколдованном зеркале по-прежнему отражались другие мы. Казалось, сейчас эти люди заживут собственной жизнью и перестанут повторять наши движения.

– Мария, – сделала я очередную попытку и предложила: – Мэри?

– Я буду называть тебя Мэйри, – мягко предложил он.

Пусть называет, как душа желает, лишь бы сейчас не вспомнил, что женился не на залетной Марии Новиковой из другого мира, а на дочери местных аристократов, и не попросил меня с вещами на выход. Я так вещами и планами обросла, что категорически на выход не желаю! У меня уже слуги, между прочим, появились и приличный повар. Даже два.

– Мэйри, – казалось, Фостену нравится произносить это новое придуманное имя, куда как больше, чем имя Ивонна, – покажешь, где находится твой мир?

– Как понимаешь, я не могу ткнуть в него пальцем на карте.

– Полагаю, что можешь.

Фостен потянулся к зеркалу, чтобы, должно быть, погасить заклятие. Я невольно бросила последний взгляд на свое настоящее лицо, но по гладкой поверхности пробежала заметная невооруженным глазом волна, исказив отражение. Магия потухла и зеркало стало мутным, словно темное колдовство его сильно состарило.

– Идем, – позвал муж.

Озаряя путь горящими в канделябре свечами, мы двинулись в сторону его кабинета. В голову пришла почти безумная мысль, что сейчас Фостен приведет меня к той самой тайной двери. Прямо из темного Рокнеста мы шагнем в мир без магии, раскрашенный электрическими огнями, круглые сутки наполненный шумом… Однако мы просто зашли в двери кабинета. В темноте едва-едва, почти затухая, мерцали вырезанные на дверцах шкафов символы, отдаленно похожие на иероглифы. В этих магических сейфах скреблось, постанывало и шепталось неведомое зло.

Внутри нелогично вспыхнуло разочарование, что никаких волшебных переходов не предвидится ни сейчас, ни в обозримом будущем. И, скорее всего, вообще никогда.

Муж вручил мне канделябр и по-простому попросил:

– Посвети.

– Долго мы будем жить без света и тепла? – проворчала я, поднимая свечи повыше.

– Через пару дней магия вернется в замок, – отозвался он и раскрыл дверцы шкафа.

Я почти приготовилась, что изнутри выскачет бабайка, но на полках мирно лежали деревянные футляры. Фостен вытащил один, скомандовал мне сдвинуть на рабочем столе все лишнее и пристроил ящичек на освободившееся место. Громко щелкнули застежки. Под крышкой лежал большой соединенный четырьмя металлическими кольцами альбом размером в половину учебного ватмана.

На верхнем листе был нарисован и пронумерован единицей магический мир, ставший мне домом. Узнать многочисленные раздробленные материки оказалось легко. Я никогда не страдала плохой зрительной памятью, а уж на карту нового мира, висящую в учебном классе в доме Артиссов, налюбовалась от души.

– Зачем тебе знать, откуда я? – пристраивая канделябр на край стола, спросила у мужа.

– Любопытство, – признался он. – Маги, умеющие выходить из своего тела и путешествовать между мирами, уже давно не рождаются. От них остались только атласы и старые манускрипты. Не думал, что когда-нибудь встречу чужеземку.

– И женишься на ней, – добавила я исключительно ради профилактики, чтобы не забывал, что перед лицом его двуединого бога мы по-прежнему крепко-накрепко женаты. Пока развод или какой-нибудь другой апокалипсис не разлучат нас. В смысле, Фостена, меня и Рокнест.

– И женюсь на ней, – согласился он, пряча усмешку в глубине светлых глаз и в уголках губ.

С интересом я начала перелистывать большие страницы. Все карты рисовали чернилами от руки, но с такой точностью и педантичностью, что любо-дорого посмотреть. Название морей, океанов и количество континентов везде отличалось. Оставались одинаковыми форма материков, непременно вытянутая к югу, и стороны света.

Некоторое время тишину кабинета тревожили лишь потусторонние шорохи, доносившиеся из шкафов, и шелест листов. Бумага была старой, пористой, плохо скользила по кольцам. Казалось, что порвется от любого неосторожного движения.

– Много ты оставила в своем мире? – внезапно спросил муж.

– Много. Целую жизнь, – согласилась я и наконец наткнулась на знакомую с детства карту собственного мира. – Подожди, почему он тринадцатый? Что за несчастливый номер? Сколько вообще миров?

На самом деле, в альбоме оставались непроверенными только две страницы. Хорошо, на последнее место не поставили! Как-то стало обидно за малую родину.

– Твой мир отсталый, – пояснил Фостен.

– Сказал маг, сидящий в замке без света и тепла, как в лютом средневековье, – не осталась я в долгу. – У нас, чтобы ты знал, пещерный человек, цивилизация, мобильная связь и корабли бороздят безграничные просторы космоса!

Фостен снисходительно слушал запальчивую речь и смотрел, как я указываю пальцем в потолок, имея в виду бескрайнее небо над замком Рокнест.

– Ладно, – пришлось поумерить пыл, – пока не бороздят просторы космоса, но скоро начнут. У нас давно на Марс собираются, а у вас тут Марс разве что ретроградным бывает. В смысле, Меркурий. Ну ты понял…

– Не понял, ты сказала слишком много иномирных слов, – заметил он.

– Извини, – вздохнула я. – Просто можно больше не притворяться местной, и я расслабилась.

– А ты притворялась? – с иронией уточнил он, давая понять, что аристократка из меня вышла неубедительная. – В твоем мире нет магии, поэтому его посчитали отсталым.

– Зато в моем мире есть электричество, – снова вступилась я за родной дом. – Очень полезная штука, между прочим. Ты у нас чихнул, а в замке свет закончился и отопление пропало. В следующий раз чихнешь, вообще крыша слетит. И все из-за вашей хваленой магии.