Чтение онлайн

Фостен проснулся резко и сел на кровати, не сразу осознавая, где находится. Рубашка промокла насквозь, волосы стали влажными. Отголоски чужой боли все еще пульсировали внутри. Тяжело дыша, он растер лицо ладонями, пытаясь вернуть ясность рассудка.

Скверна, которой Сойер Райт наградил горничную, случайно оказавшуюся у него на пути, не подтачивала по капле изнутри, а убивала почти сразу. Пара часов боли и наступала смерть. Именно поэтому Фостену не пришлось переживать все то, что случилось бы с девчонкой, окажись проклятье коварнее.

– Твою ж мать… – сцедил Фостен и соскочил с кровати.

Очевидно, что безумец, вооружившись черной магией, явился не для того, чтобы убить служанку. Он пришел за Марией.

В длинном коридоре по дороге к женской половине замка темный маг резко остановился. В тусклом свете с трудом отмирающих ото сна и едва-едва тлеющих ламп переливался каменный пол. Фостен присел и прикоснулся к мерцающей пыльце. Растер между пальцами. В его замке кто-то рассыпал дурманный магический порошок. У стены валялась длинная острая булавка. Стоило ее поднять, как руку от ладони до плеча прострелило фантомной болью, испытанной в видении…

Фостен не помнил, как добрался до покоев жены. Он ворвался в спальню, пахнущую остывшим свечным воском и едва уловимыми духами супруги. Кровать оказалась пуста и аккуратно застелена. Он поднял на уши прислугу, заставил обыскивать комнаты, но уже знал – Марии в Рокнесте нет.

У темного мага никогда ничего не крали – ни один псих по собственному желанию не залезал в его замок. В голову не приходило, что на двери, арки и проходы следует ставить защиту. Зачем? Его именем пугали непослушных детей и грозили преступникам… Сегодня у воплощения зла в королевстве Рейванд похитили самое дорогое – единственную женщину, которую он любил.

– Где этот чертов единорог?! – рявкнул Фостен.

– Хозяин, так это… – Фрейс замялся. – В конюшне. Вычистил, отвел в стойло, накормил. Все, как и должно.

Колдун лично днем вплел в гриву лошади магический поводок, чтобы единорог прекратил превращаться в мелкую визгливую собачонку, лающую до звона в ушах и грызущую ножки диванов… Он прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха, медленно выдохнул, а потом громко витиевато выругался бранными словами. На двух языках.

На улице тихо нарождался рассвет. Звезды таяли, небо светлело. От озера начинал подниматься мертвенно холодный туман и постепенно заползать на крепостную стену. Приказав слугам оставаться во дворе, Фостен вошел в конюшню. В дальнем стойле билось магическое существо. Похоже, единорог сразу почувствовал опасность, но в обличии лошади оказался бессильным защитить приветившую его женщину.

Фостен открыл дверцу стойла. Лошадь бешено заржала, глаза горели алым демоническим светом.

– Зеф…

Он запнулся. Придумала же жена имя для единорога! Язык не поворачивался так называть исчадие ада и всей преисподней.

От холки до крупа кобылы прошла судорога. Тварь пыталась превратиться в хищного зверя и кинуться за хозяйкой замка. Или на хозяина, чтобы от злости перегрызть ему глотку.

– Зефира, – чувствуя себя полным идиотом, проговорил он на мертвом магическом языке, – я расплету поводок.

Лошадь затопталась, выпустила из ноздрей струйки дыма, но замерла. Фостен быстро развязал плетеную ленту, отшвырнул ее в угол стойла. Животное дернулось в сторону и в ярости перетекло в истинный облик. Единорог тряхнул головой, словно избавился от тяжелого хомута.

За Фостеном следовал сам, не пытаясь насадить на острый винтовой рог, но, по всей видимости, жаждал. От раздражения едва не цапнул колдуна чуть пониже спины. Тот буквально почувствовал, как щелкнули клыки и поясницу обдало горячим дыханием.

– Уймись, – тихо отсоветовал Фостен ссориться.

Наверняка, когда все закончится, тварь превратится в кошку и мстительно напрудит ему в ботинки.

Единорога в истинном облике, вызывающем оторопь, в замке видели единицы. Все, кроме взлохмаченного угрюмого Хэллавина, шарахнулись в сторону. Зефира презрительно фыркнула и лязгнула клыками, словно обругала жителей за похищение хозяйки.

Прислонив ладонь к горячему боку создания, Фостен приказал на магическом языке:

– Стань моими глазами.

Единорог сорвался с места, перешел в галоп и прыгнул, словно преодолевал невидимое препятствие. Черное гладкое тело перетекло, меняя форму. В воздух взмыла огромная орлица. Слуги вокруг тихо ахнули.

Перед глазами у Фостена сначала мелькнула крепостная стена, но резко появился мощеный двор и деревянные постройки.

– Черт, – сцедил он сквозь зубы любимое ругательство жены, и раскрыл ладони, позволяя себе погрузиться в сознание птицы.

Орлица уже поймала воздушный поток и величественно плыла в небе на сильных крыльях. Остался внизу старый замок, длинным рукавом тянулся мост через глубокую расщелину. Горы замерли в ожидании, когда поднимется солнце и придет время полного пробуждения. Тихо дремало мертвое озеро, покрытое жидкой пеной тумана. Скалистые обрывы с отвесными стенами, вылезающими из воды, сменялись обрывками пологого каменистого берега. Сквозь лесистый массив петляла дорога.

Сначала орлица увидела брошенную повозку с запряженной лошадью, уныло жующей траву. Недалеко отсюда когда-то давно служители светлого лика проводили ритуалы экзорцизма. На алтаре из древнего камня они избавляли одержимых от демонов. Рядом с родовым замком темных Мейнов, в насмешку над ними. В пику. Иногда святошам удавалось спасти несчастных людей, но чаще те с камнем, привязанным к ногам, летели с обрыва на дно мертвого озера. Испокон века черная вода с радостью поглощала и демонов, и светлые души, и затухающие человеческие жизни.

Птица сделала круг. Сквозь верхушки деревьев показался просвет, а в нем – камень-алтарь с женщиной в белых одеяниях. Возле нее стояли трое. Магическое создание мгновенно узнало хозяйку, хотело ринуться вниз, но люди не причиняли женщине вреда. Пока еще.

– Возвращайся, – мысленно приказал Фостен и сам вернулся в сознание.

Не обращая внимания на то, что слуги опасливо отринули подальше, он размял шею до хруста в позвонках, повел напряженными плечами. Внутри жгло от ярости.

Однажды Фостену сказали, что нельзя недооценивать слабых людей. Совет он не принял. Спустя много лет несчастный безумец, казавшийся слабым противником, похитил у него женщину и решил вернуть дух любовницы, давно зацелованной двуединым.

– Принеси узду, – хриплым голосом приказал темный маг Фрейсу.

Сделав круг над замком, орлица спикировала вниз. Она менялась в полете, и на выщербленную старую брусчатку вместо птицы встала вороная кобыла. Высокая, сильная, стремительная.

Накинуть узду было недолго. Фостен легко оказался на гладкой лошадиной спине, сжал коленями бока. Вороная протанцевала и рванула в сторону ворот. Она преодолевала дорогу скачками: входила в пространство и выныривала через три корпуса. Добраться до старой извилистой дороги много времени не заняло.