С приветом из другого мира!
Шрифт:
Спустя шесть лет…
Все было готово! Натертый паркет в бальной зале, превращенной в зал демонстрационный, блестел. Рядами стояли мягкие стулья. В окна светило прозрачное зимнее солнце и вид на горы открывался божественно прекрасный. На возвышении стояла квадратная емкость, уже наполненная водой, тазик с бельем, на столике – разноцветные бутылочки с моющими щелоками. Горничная в последний раз проходилась мягкой тряпочкой по полированным стенкам емкости. Не дай двуединый, останется хоть крошечный отпечаток!
Уже шесть лет я гордо несла в магический мир цивилизацию. Гребни для окраски волос, шапочки для густоты локонов, музыкальные шкатулки, поющие голосами оперных див, и еще десяток незаменимых в жизни любой женщины хозяйственных артефактов. Очень легко фонтанировать «уникальными» идеями, когда уже все придумано и изобретено до меня в другом мире. Главное – это найти команду талантливых артефакторов… Уговорить оперных певиц записать песню на магический диск, много раз перекрасить добровольцам из замка волосы, после этого догнать и уломать хоть кого-нибудь надеть шапочку для роста волос, слегка похожую на детский чепчик.
Сегодня мы наконец представляли «стиральную бочку»! Пыталась назвать магическую стиральную машину хоть «агрегатом», но никто не выговаривал иномирное слово. Как с феном. Так и называют «сушилками для волос».
Над новым артефактом работали почти два года, у нас сын быстрее научился первым темным заклятиям. Теперь мы полностью готовы. Вечером все обязано пройти идеально! Двуединый нам помоги.
На пороге предвестником беды вырос Хэллавин в черном костюме.
– Нет! Ты не скажешь, что пришел с дурными вестями! – Я указала в него пальцем. – Только не сегодня.
– У меня отличная новость, – покачал он головой.
– Серьезно? – удивилась я. – Какая?
– Ваш супруг уже в курсе, что на демонстрацию заявится его величество, а все остальные приглашения придется отменить. Раиса уже пишет извинительные письма и рассылает купоны на бесплатные артефакты.
Я почувствовала, как меняюсь в лице.
– Во дворце королю, что ли, не сидится? На улице адские морозы!
– В столице, в отличие от Рокнеста, зима исключительно мягкая, – напомнил Хэллавин о том, что мне и так известно.
Каждый день за отвратной столичной погодой я следила из окна в восстановленном особняке Мейнов. Снегопады сменялись потеплением и в стекла стучали холодные дожди, а мостовые превращались в снежную кашу. Сад выглядел унылым. Три года назад мы превратили дом в контору со смотровыми залами, но до старого сада руки толком не дошли.
– Откуда король узнал о демонстрации? Мы отправили приглашения только самым важным клиенткам, – забранилась я. – Они все домохозяйки!
– У вас в замке шпион, – объявил Хэллавин.
– Кто этот подлец?
– Полагаю, ваш муж. – Он развел руками. – Призовите его к ответу.
– Так и сделаю! – цыкнула я, направляясь в сторону открытых дверей бальной залы. – Сейчас призову. И потом еще пару раз призову! Чтобы неповадно было! И почему вы идете за мной? Совсем работы нет? Подкинуть?
– Что вы на меня злитесь, леди Мейн? – индифферентно отозвался он, не сбиваясь с шага. – Я просто гонец с дурными вестями.
Когда в особняке закончился ремонт, у секретаря исчезли все точки на запястье. Хозяин-колдун, видимо, был настолько благодарен, что приспешник взял восстановление старого дома на себя, что служение внезапно закончилось.
Хэлл растерялся, пару дней собирал вещи, но не придумал, куда перевезти коллекцию любимых фарфоровых сервизов, и остался. Одним прекрасным утречком перебирая бумажки в моей новой приемной, он угрюмо буркнул, что согласен за достойное жалование помогать в захватывающем начинании…
Седмицу мы спорили, какое жалование Хэллавин посчитает достойным, а я – не грабительским. Каждый по-прежнему оставался при своем мнении. Я считала, что слишком много плачу. Он настаивал, что ему недоплачивают за адскую службу на жену колдуна, умеющую рявкнуть так, что смолкал вечно тявкающий… – кхм, – единорог.
Кстати, сейчас на крытом манеже, построенным специально для зимних тренировок, Зефира в облике пони терпела урок верховой езды у Артемки, в смысле, у Артемия Мейна. Фостен решил, что пять лет – самый возраст для мальчика, чтобы учиться держаться в седле.
Впервые две бабушки, Катарина и Луиза, нянчившие внука, перестали грызться между собой и сплотились против единого врага, буквально воплощения зла во всем Рейванде. Муж отнесся к их заговору флегматично. Ко мне с жалобами они идти побоялись, просто излучали молчаливое осуждение.
Фостен был в своем кабинете и пребывал в безобразно отличном настроении. Не выказывая ни капли беспокойства из-за появления венценосного родственника, он читал какую-то бумаженцию и явно веселился.
Рядом мялся новый темный приспешник зла, совсем молоденький парень, только-только переступивший через совершеннолетие. Сделку на четверть века служения он заключил ради сестры, медленно угасавшей от неизлечимой болезни. С полгода назад перевез в замок всю семью и заявил, что в жизни так хорошо не жил, как сейчас. Ему нравилось все, кроме разговоров, как скосить пару ипотечных лет.
При моем появлении Фостен поднял взгляд от листочка. В глазах плясали веселые черти. Муж ничуть не изменился за последние шесть лет, разве что напоминанием о событиях шестилетней давности осталась седая прядь. Но ведь никому не докажешь, что муж не поседел от счастливой семейной жизни, а как раз наоборот! Мы любили друг друга в любой момент, даже во время жарких споров. Сердце замирало, когда он на меня смотрел.
– Судя по вашему грозному виду, леди Мейн, вы уже в курсе, – резюмировал Фостен.
– Напиши деду, что сегодня отвратительное время для приема гостей! – потребовала я.
– Его величество сегодня приезжает? – Он изобразил фальшивое удивление.
– Не делай вид, что ты не в курсе. Ты сам рассказал ему о демонстрации! – проворчала я. – Скажи, что у нас случились темные дни. Света нет, магии нет, тепла нет, демонстрации тоже нет.
– И мы готовимся вымереть, как драконы на заре времен, – поддакнул Хэллавин за моей спиной. – Отличный план.
– Тогда он привезет с собой всю свиту, – предрек Фостен. – Ты не любишь придворных.