Чтение онлайн

– Король захочет, чтобы его свита тоже вымерла? – скептически уточнила я.

– Он захочет их повоспитывать и получится неловко, как два года назад, – напомнил муж о первом визите.

– Хозяин прав: плохой план, – привычно переобулся Хэлл.

В Рокнест пару лет назад его величество нагрянул без предупреждения. В один прекрасный день в магическую дверь настойчиво постучались. Мы обалдели и зачем-то открыли, а в коридор вошел король. Следом потянулся хвост из придворных, охранников, слуг и королевского лекаря прихватить не забыли. Его величество заявил, что хочет познакомиться с сыном темного мага, а заодно посмотреть, что за монументальный ремонт мы затеяли, если тот никак не закончится… Из вредности прожил почти седмицу. Без душевной боли и содрогания я не могла вспоминать те дни бесконечного хаоса.

– Просто покажи королю эту стиральную бочку и попроси Тобольда сварить борщ, – предложил Фостен. – Король уедет довольным и даст денег на другие начинания.

– Думаешь?

– Уверен.

– Встречать будем вместе. И надень праздничный камзол, пусть видит, что мы тут при параде, – приободрилась я. – Пойду Тобольду дам распоряжения.

– К слову, о Тобольде. Сначала ты должна увидеть это… – С ироничной улыбкой Фостен протянул мне ту самую бумажку, которую держал в руках.

Я пробежала глазами по строчкам и почувствовала, как брови поползли на лоб. Корявым почерком Тобольда была написана петиция! Он собрал подписи с жителей замка. Целых пять штук. В одной закорючке я узнала росчерк Вернона.

Народ требовал, чтобы хозяин почаще ссорился с супругой! Когда она, в смысле я, психует, то приходит на кухню и начинает готовить иномирные блюда. В прошлый раз я умудрилась пообещать наварить солянки. Уже три декады прошло, ни одной ссоры не случилось, а все ждут. Тобольд четыре раза выбрасывал специально заказанные продукты. Вэлла, страшная женщина, его живьем скоро съест, а леди Мейн на кухне не появляется. Какое безобразие и бессмысленное разбазаривание хозяйских денег!

Клод Салазар по-прежнему оставался кумиром нашего повара, но в последние годы у него еще завелся полезный блокнотик, куда он записывал рецепты. Каждый раз, когда Тобольд нацеплял на нос новенькие очки для чтения и водил по строчкам пальцем, пытаясь разобраться в собственных каракулях, я вспоминала покойную бабулю, точно так же собиравшую рецепты с тетрадочку.

– Они написали петицию? – Я потрясла бумажкой. – Откуда Тобольд вообще это слово знает?

– Точно не от меня, – ухмыльнулся Фостен.

– И не от меня, – замотал головой приспешник. – Я вообще его впервые слышу.

– Я тоже ни при чем, – протянул Хэлл из-за моей спины.

– То есть хотите сказать, это я его надоумила? – с вызовом уточнила у мужчин, получила дружное и многозначительное молчание в ответ. – Ладно, я ему сейчас расскажу о петициях!

Но оказалось достаточно рассказать про короля, чтобы у Тобольда подкосились колени. Вэлла подхватила нашего шефа под локоть и опалила меня укоризненным взглядом. Кухарки, строгающие мелкие бутерброды для приема гостей и насаживающие на шпажки канапе, пришли в трепет. А Вернон, засунувший в рот кусок ветчины, ею и подавился.

Пришлось крепким вдохновляющим словом приводить всех чувство, потребовать десять литров борща и фрикадельки в томатном соусе, чтобы поразить короля незнакомыми блюдами. Может, так удивится, что в следующий раз не останется на обед.

Потом я вспомнила, что в замке не осталось ни одного полного сервиза.

– Потому что к фарфору надо относиться бережно, – презрительно фыркнул Вернон. – Давно пора запретить Луизе ночевать в наших сервизах. А то взяла манеру спать то в супнице, то в чайниках, как будто у нее своей погребальной урны нет. Поседею скоро!

Откровенно сказать, Вернон давно пользовался красящими гребенками и шапочками для роста волос. Он избавился от залысины и носил густую шевелюру цвета «черного единорога», подстриженную «под горшок». В последний раз он, похоже, переборщил с расчесыванием и черный начал отдавать зеленцой, как Зефира, съевшая что-то не особо съедобное.

– Луиза в ней чувствует себя мертвой, – пояснила я, отчего в замке начался беспредел.

– Она уже мертва, – заметил Хэллавин.

– Не обижайте маму! Она прекрасная бабушка и не подписывает никаких петиций! – Я возмущенно потрясла бумажкой.

Вернон опять подавился. Теперь, видимо, воздухом. Тобольд попытался спрятаться за большой кастрюлей, стоящей на очаге. Кухарки прыснули в кулаки, а Вэлла только тяжело вздохнула. Мне кажется, все шесть лет она гадала, какого темного лика поселилась в замке с этими чок… с нами.

– Кстати, о сервизах! – Я повернулась к секретарю и окинула его выразительным взглядом.

– Нет! – отрезал он. – Свой сервиз не дам.

– В аренду, – предложила я.

– Ни за какие деньги!

– Сколько? – настаивала я.

– Три варьята, – немедленно выставил он цену.

– Двуединый с вами! Тарелки без золотой каемки! – возмутилась я.

– Из тонкого фарфора благородного черного цвета! – с достоинством парировал секретарь. – В эту цену включены риски остаться без комплекта. Не дай двуединый потрескаться хоть одной!

В семь вечера, когда замок Рокнест обступила непроглядная темнота, всем семейством мы торжественно выстроились перед раскрытой магической дверью. Фостен в камзоле стоял в центре нашей приветственной композиции. Я держала за плечи Артемку, чтобы тот не крутился. Сын зажимал под мышкой Зефиру в образе мелкой собачонки. Когда она пыталась вертеться и тявкать, молча стискивал ей бока, и та послушно обмякала, теряя надежду вырваться.

Маменьки замерли по другую руку от хозяина замка. В смысле, замерла взволнованная Катарина, по случаю приезда короля надевшая вечернее платье и семейные рубины в тон. Погребальную урну с Луизой, прикрытой крышечкой, а потому просто недовольно булькающей в воцарившейся тишине, кое-как удерживал Хэллавин. В черных одеждах он напоминал тень, так что белый горшок на его фоне выглядел заметным. Ни за что не пропустишь. Мы, конечно, пытались оставить свекровь в гостиной, но она пригрозила явиться на демонстрацию и перепугать истеричных придворных.

В глубине особняка Мейнов началось неясное движение. Слабым утешением незапланированному появлению родственника было то, что к замку ему придется пройти через гостиную, превращенную в склад и обычно закрытую на ключ.

Наконец его величество в черном плаще, видимо, призванном сохранять инкогнито для верных подданных, появился в дверном проеме. Несмотря на преклонный возраст, он сохранял величественную осанку. Невольно я отметила, что волосы без следа седины у него покрашены цветом «идеальная блондинка».

– Ваше величество, рады приветствовать вас в замке Рокнест, – проговорил Фостен, и между слов я услышала, насколько мы все рады и фонтанируем счастьем от появления высокородного родственника.

Мы все согнулись в поклоне, кто насколько смог, учитывая тявкающего единорога, вес погребальной урны и общую нервозную обстановку. Но королю понравилось. Царственным жестом он разрешил нам выпрямиться.

– Мальчик, как ты вырос, – улыбнулся король, глядя на Артемку сверху вниз. – Уже выучил первые заклятия?