Чтение онлайн

— Где у тебя туалет?

— Зачем?

— Писать хочу. Проводи меня.

Большая комната. Джакузи и другая сантехническая ерунда. Золото, глянец и пафос. Настоящий адвокат. Я стянула сарафан через голову и села на унитаз, широко разведя ноги. Мужчина смотрел на мой пах, не отрываясь. Испарина выступила на бледном лбу. Я протянула руку и поймала его за ремень. Расстегнула замок и выпустила все его на свет позолоченной бронзы светильников. Размер средний, но в остальном все прочно.

— Черт с ним, — выдохнул Влад кому-то в глянцевый камень стены.

Взял левой рукой меня за затылок, правой втолкнул член в мой ищущий рот. Пах дальневосточным парфюмом и собой. Гигиена сегодня была не в чести. Мне нравился такой натурализм. Горьковато-соленый, первобытный. С легким оттенком цветков саккуры. Никаких заходов в душу. Нет.

Господи! Криста. Я не позвонила вчера! Дрянь я последняя. Шлюха и алкоголичка. Я села в ужасе на кровати. Семь утра. Кирюша распахнул светлые глазки на соседней подушке:

— Лола, мы где?

Не в первый раз задает этот вопрос рядом со мной. Привыкнет скоро. Я ушла из постели хозяина на последнем проблеске мысли, так хотела спать. Двух часов не прошло. Влад не удерживал. Честно сопел в смятую простынь, утихнув от постельных трудов.

— Поспи еще, — попросила я без надежды.

— Я не хочу спать. Я кушать хочу.

Я обреченно кивнула. Под веками будто песок, речной и мелкий. Во рту известный вкус кошачьего дерьма. Ребенок выскочил из кровати. Я поплелась следом. Белая футболка хозяина едва прикрывала мой голый зад. Из кухни тянуло божественно. Оладьи.

— Доброе утро! — крупная женщина в переднике радушно улыбалась нам. — Я сейчас выдам вам зубные щетки и полотенца.

Черные волосы с густой проседью. Открытая улыбка. Руки в муке. Кир на всякий случай спрятался за мои ноги. Выглядывал и втягивал в себя запах еды, как голодный щенок.

— Мне нужно позвонить, — промямлила я, стараясь дышать внутрь себя.

— Меня зовут тетя Роза. Пойдем со мной малыш. Ты Кирилл? Я знаю, мне про тебя твой папа рассказывал. Лолочка, телефон на подоконнике, — она знала все, легко и ненавязчиво уводя ребенка умываться.

Я быстро набрала номер по памяти. Единственный, что знала здесь. На дала страху заколебаться.

— Криста, привет, — я зажмурилась. Готова была и прижмуриться, если что.

— Доброе утро, дорогая. Как вы? Скоро вернетесь домой? — спокойный голос Кристины поразил меня в самое горло. Я сглотнула.

— Ты не потеряла нас? — я не понимала.

— Андрей позвонил вчера поздно вечером. Я так переживала. У нас страшный ливень прошел. Трассу закрыли. Он сказал, что вы остались ночевать у его друзей. Все хорошо? Как Кирюша?

Я доложила доброй женщине, как прекрасно обстоят у нас дела. Еще что-то натрындела успокоительное. Поверить не могла. Я забыла вчера об этом. Обо всем. Про звонок близким и тому подобное. А он не забыл. Еще раз. Я блядь и тварь неблагодарная. Шалава. Бедный Кирилл. Не везет ему с родней. Только Криста человек. И Андрей, как выяснилось.

— Лола, заведи себе, наконец-то, телефон. Лев Иванович звонил. Георгий Аркадьевич приезжал. Я выгляжу полной дурой, — Кристина смеялась. Весело и совсем без упрека. — Старовата я на роль секретарши. Жду вас домой. Не задерживайтесь. Целую.

Я чистила яростно зубы и блестела глазами себе самой в зеркало. Оттуда глядело на меня расстроенное бледное лицо с противными пунцовыми губами. Но щеки уже есть. Наела по чуть-чуть. Волосы отросли ниже плеч. Белые пряди путаются с рыжими. Стоят нечесаной копной, завиваются в локоны на концах. Косточка на подбородке пропала. Появилась забытая ямочка. Зеленые глаза смотрят темно, в слезах. Брови надо бы подправить, хотя так тоже ничего. Привет, дорогая, как дела…

— Привет, — мой ночной приятель возник в отражении. Улыбается довольно. Тетя Роза, которая знает, как меня зовут, ему кто?

— Привет, — я постаралась отодвинуться от него, как можно безопаснее.

Он потер рукой утренний подбородок. Встал к раковине рядом и открыл воду.

— Андрей предупредил меня вчера, — Влад вынул из ящика станок и пену, глядел в мои глаза в зеркале. Помолчал.

Я не издала ни звука в ответ. Он кивнул:

— Сказал, чтобы я губы не раскатывал. Ничего не получится. Ты натрахаешься, как кошка, и слиняешь молча. Даже спасибо не скажешь.

Молодец, морячок, знает меня абсолютно. Как он там, интересно? Снег все так же идет заполярным щедрым летом?

— Как он там? — спросила быстрее, чем подумала.

Влад протянул мне банку какого-то крема. Огонь ментола зубной пасты жрал губы немилосердно. Я повернула к адвокату лицо.

— Нормально. У него всегда все нормально, — лучший друг отвинтил желтую крышку, зацепил указательным пальцем молочно-белую массу и легкими точками трогал мой красный рот. — У него всегда все нормально.

— Спасибо, хватит, — я отстранилась. Крем был сладковатый на вкус и пах хорошо. Качественно. Все же это не повод им завтракать. — Ты на самом деле его лучший друг?

Зачем спросила. Сама не знала.

— Да, — ответил Влад. Как-то так, что я поверила.

Я люблю его, а он женат на другой. В третий гребаный раз. Хотела я сказать. Одумалась вовремя:

— Он правду тебе сказал. Ничего не получится. Я натрахалась, как кошка, теперь домой хочу. Эта прекрасная женщина на кухне, она тебе кто?

— Это моя тетя. Она воспитала меня, моя мама рано умерла. Андрюху хорошо знает. Можно, я тебя поцелую? — он попытался дотянуться до меня рукой.

Я сбежала.

— Нет, — сказала в дверях. — Мой брат и твой друг сказал тебе чистую правду. Ничего не получится. Закатывай губы назад.

Я не удержала вечной своей провокации. Как инстинкта. Не знаю какого. Неспящей Али в моей крови. Хлопнула адвоката по тренированной заднице. Он мгновенно отловил мою руку. Прижал к косяку напряженным собой.

— Что ты сказала? — зло и горячо одновременно.

— Ничего. Пусти, — я попыталась высвободиться. Куда там! Вжимал меня больно в дерево закрытой двери. — Успокойся. Возьми себя в руки, нас ждут.

— У меня не было женщины полгода. Шесть гребаных месяцев. Все были противны, после… не важно! Ты! Мне с тобой было хорошо! Как ни с кем. Я не могу тебя отпустить, — он говорил мне в шею, открывшись до самого дна.

— Хочешь гадость скажу? И ты меня отпустишь, как миленький, — сказала я ровным голосом, решившись. Хоть кто-то должен выбраться живым из этого опостылевшего круга. Безнадежной любви. Влад замер губами на моей шее. Не хотел. Боялся. Но терпел. Мужчина.