Чтение онлайн

Я ловко увернулась. Глаза Ларисы сузились, и вечер мгновенно перестал быть томным:

— Вот ты сука высокомерная! Такая же блядища по жизни, а брезгуешь мной и Ленкой постоянно. Дать бы тебе по морде, чтобы проще стала…

— Давай вместе отпи…дим ее нах…, — Лара залпом маханула стакан и вскочила на ноги.

Ближайшие соседи за столом бросили пить, есть и трепаться. Глядели на нас с хорошим любопытством. Драка на свадьбе — королева жанра. А женская, так и вовсе императрица. Я с жутким скрежетом пластика по бетону отъехала со спящим Киром на метр от стола. Не боялась этих двух пьяных дур. Не верила, что полезут на меня всерьез.

«Твои глаза, такие чистые, как небо. Назад нельзя…» — заорал чей-то телефон.

Лара тут же забыла воевать. Схватила со стола свой золоченый до последней гламурности рюкзачок. Вынула из кармашка айфон. Розовый. Точно такой же как у меня. Красивым жестом откинула назад волосы.

— Да, любимый! — прозвенела в трубку детским голоском, снова махнула волосами, как в рекламе шампуня. Словно ее любимый был тут и мог увидеть.

Я слушала их разговор. Знакомая мальчишеская улыбка в громкой нарочито настройке динамика. Слова все те же, знакомые. И снова его любимая их слушает. Нынешняя. И прошлая. И я тоже здесь. Словно в очереди стою. Как не сопротивлялась, а все же взяли за шиворот и поставили носом в чужой затылок. Больше всего на свете я хотела оглохнуть. Но нет. Опция недоступна. Наконец, обчмокав аппарат и воздух, любимые разъединились. Интересно, Андрей своей ненаглядной Ларе тоже приказал повесить трубку первой? Я как-то не расслышала.

— Нужна помощь, Лолочка? — тихий голос дяди Фрунзика подобрался справа легким душком анаши. Я вздрогнула и обернулась. Час от часу не легче.

Я помотала головой, отказываясь.

— Давай я пересажу тебя и мальчика к себе поближе, — предложил он в той же негромкой манере.

Ширну по-тихому и оттрахаю, куда захочу. Это я помнила.

— Давай-давай, не бойся, — чертов эскулап уже ухватил меня за локоть. — А то еще обидит кто. Народ пьяный, шальной. Понаделает делов сначала, потом на утро кидается разгребать, а разгребать-то нечего. Поздно.

Обе Лариски, молча застыв, пялились на его маневры во все свои эти самые шальные, пьяные глаза.

— Добрый вечер! — раздалось над столом, убив тщательную композицию дяди Фрунзе в момент.

Егор. Синяя рубашка, синие брюки. Белые розы в пышной обертке в руке. Штук пятнадцать, не меньше. На свадьбу человек пришел. Из-за спины его выглядывал Давид с двумя зелеными бутылками шампанского в серебристой фольге, как гусар. Литр финской водки подмышкой.

Хлопнули пробки в потолок. Егор подошел и встал за моей спиной. Поднял стакан с шампанским. Остальные присоединились, чем кому бог послал.

— За молодых! Горько!

— Бросила курить? — улыбнулся Егор.

Мы медленно брели вдоль кромки воды. Благородный Давид унес моего мальчика домой.

Море, так остро желанное всегда, теперь не трогало никак. С тех пор, как вернулась сюда, не притронулась к нему ни разу. Сначала знобило от малейшего сквозняка. Потом просто не хотела. Я отошла подальше от темной вечерней волны.

— Ты меня не слушаешь совсем, — мягко упрекнул голос доктора слева. — Я говорю…

— Скажи мне, только честно. Если я не стану спать с тобой, ты тогда бросишь лечить Кристу? — я остановилась. Глядела в упор. В темноте опустившейся ночи ореховые глаза стали черными.

— Не вижу связи, — резковато ответил мужчина. — Дикая постановка вопроса. Объяснись, сделай милость.

— Есть мнение, что ты возишься с больной только для того, чтобы снова завалить меня в койку, — я постаралась предельно аккуратно изложить местную легенду.

— Интересно, — хмыкнул он. — а ты сама. Что думаешь?

— Я не знаю, что думать. Если бы знала, не спрашивала. Ты мне не ответил, — я хотела идти дальше.

Медленно, медленно. Идти и идти, переставляя ноги. «И я тебя люблю, Андрюша». Ответила Лара в трубку на его понятные слова. Вот только что, за столом, в метре от меня. Полчаса не прошло. Нет! Кыш! Ничего не знаю про это.

Егор остановил меня.

— Лола, ты ведь что-то думаешь обо мне, наверняка. Скажи, для меня это важно, — сильные пальцы сжали мое плечо через мягкий платок.

Я зачем-то прижалась щекой к его руке.

— Я думаю, что ты не путаешь врачебный долг с постелью. Потому, что ты профессионал и дорожишь своей репутацией. Перед самим собой в первую очередь. И если ты берешься за что-то, то доводишь дело до конца. Потому, что ты добрый, милосердный, порядочный человек. Хотя в том, что ты попал в историю с Кристой, виновата конечно я. Если бы мы не трахались, как кролики, в моей комнате на втором этаже, то ты вообще никогда не заметил бы, что живет на свете такой хороший человек с таким ужасно больным сердцем. Возможно, я вру и фантазирую сама себе всякие глупости про порядочность и долг. А ты на самом деле гад последний, предатель родины и младенцев ешь живыми на завтрак. Но я не могу по-другому. Тупо не хочу! Не могут же все вокруг быть лживыми свиньями… — я не рыдала над убитой собой. В бессчетный раз. Не гнала истерику, как привыкла за все последнее время. Даже не собиралась. Говорила спокойно, задумчиво. Удивлялась сама себе.

— Не ожидал, ей-богу, что ты лучшего обо мне мнения, чем даже я сам. А у меня с самооценкой всегда был перебор явный. Спасибо, золотце. Можно я тебя обниму? — Егор держал руки вокруг меня в секунде буквально от кожи.

— Ты раньше никогда не спрашивал об этом, — я заставила себя улыбнуться.

— Раньше и не требовалось, ты всегда успевала первой. Так да или нет?

— Ладно. Только чур, не лезть целоваться.

Он обнял меня и прижал к себе. Это было приятно. Я здорово замерзла.

— Поехали ко мне, а? Вон там посмотри: мы скинулись всем обществом и построили подъемник. От пляжа до поселка. Я еще ни разу им не пользовался. Давай прокатимся, — доктор честно выполнял условие. Никаких поцелуев. Щекотал дыханием мою щеку, тянулся осторожным желанием.

— А еда есть у тебя? — я понимала, что пройти назад мимо свадебной гулянки я не смогу. Сил не хватит никаких. Громкие народные звуки тамошнего веселья дотягивались по воде всюду.

— Найдется пара сухих корок, — ответил Егор. По голосу было слышно отчетливо, насколько он рад.

— Условие старое. Не целоваться и не приставать, — я обхватила его рукой за талию, чтобы было удобнее шагать в обнимку по мелкой гальке.

— Я, все может быть, предатель родины и пожиратель старушек, но не насильник точно, — смеялся доктор, отпирая своим ключом железную дверь шахты лифта. — Хотя, кто может быть уверен в себе до конца?

Щелчок замка. Точки солнечных фонариков из-под низких лап голубого шанхайского можжевельника. Стекло дверей. Знакомое равнодушие прохлады сплит-системы. Мне нравилась балтийская пустота местных хором всегда. Потому, что я с севера, что ли?

— Можно я залезу под горячий душ? Я замерзла ужасно, — я не слишком интересовалась ответом. Знала все здесь. Ничего не изменилось в доме безупречного доктора, пока я пропадала, бог знает, где.

Обжигающе-горячая вода понеслась из широкой блестящей лейки душа прямо в меня. Я вспомнила, как не уворачивалась от самой себя.

— Да, любимый!

— Как твои дела? Как здоровье?

— Все хорошо! Просто прекрасно! Ты как поживаешь?

— Все нормально. Что за шум?

— Лариска замуж выходит. Помнишь ее? У нее еще есть мальчик. Кирилл.