Чтение онлайн

— Какую? — я выключила воду и вытерла лицо и руки полотенцем.

— Дай хоть какую-нибудь, — вздохнул он. Стоял справа, правую и получил.

Щелкнул латунью замок футляра. Квадратный желтый камень украсил мой бедный безымянный палец. Два мелких зеленых по бокам. Тиффани. Я собирала коллекцию не хуже, чем Аля в свое время. Егор наклонил голову и поцеловал мои пальцы.

— Я вернусь к Новому году. Может быть, ты приведешь свои дела в порядок, и мы поговорим снова? — сказал он как бы между прочим, заходя за стеклянную стену душевой.

— Какие дела? — спросила я. Тиффани неплохо смотрелось на руке. Искрилось ярко в белом галогене.

— Во-первых, — рассуждал Егор в своей манере из-под воды, — необходимо решать с опекунством над мальчиком. Следует передать его взрослому человеку. Во-вторых, ты не можешь вечно работать горничной и болтаться между небом и землей, без дома и без будущего. В-третьих, об этом самом будущем: я хотел бы услышать, чего ты хочешь от жизни.

Он вытирался большим полотенцем и не смотрел на меня.

— И, в-четвертых. Сегодня вечером в аэропорту будет Алекс с семьей. Мы летим одним рейсом. Я представлю тебя своей невестой. Это должно защитить тебя от него, пока меня не будет рядом. Скажи, синяки, что я видел у тебя весной — это его работа? — доктор поднял на меня удивительно грустные глаза.

Я кивнула.

— В голове не укладывается, — пробормотал тихо под нос. Смотрел на себя в зеркало. Брился, — я всегда считал, что неплохо разбираюсь в людях. Я знаю его столько лет! Никогда бы не подумал. Я и Андрею твоему не поверил…

— Андрей не мой! — тут же отозвалась я. И пожалела. Это слишком сколький и тонкий лед. Не следует вставать.

— Он же твой брат, — напомнил Егор.

— Все равно. Я с ним не общаюсь, — я передумала просвещать его в своих родственных поворотах.

— Как скажешь, золотце мое.

Он поцеловал меня в щеку и направился в гардеробную. Через пару минут оттуда прилетело мычание какого-то мотивчика. Сбагрив мне Тиффани и разложив все, что хотел, на раз-два-три-четыре, безупречный доктор очевидно повеселел.

— А если я соглашусь и выйду за тебя, то смогу оставить себе Кирюшу? — спросила я. Стояла на пороге, смотрела, как доктор собирает чемодан.

Прозвучало глупо, как про собачку. Словно мне пять лет, и я с прогулки притащила домой щенка. Или котенка. Стою в дверях и жду приговора строгого родителя: позволит, не позволит.

— Подумай своей красивой головой, Лола, причем здесь ты? Это ребенок Кристины. Он жил с ней до тебя, будет жить прекрасно после. Эти люди умеют устраиваться по жизни не хуже, чем мы с тобой. Все войдет в свою колею. К тому же, я люблю этот дом на побережье. Мы будем приезжать и летом жить здесь. Общайся тогда с мальчиком сколько угодно, — Егор подошел, погладил меня по голове. — Ты сама еще ребенок. Я хочу любить и заботится о тебе. Позволь мне, а?

Я спрятала лицо на его груди. Там, за тонким серым трикотажем майки билось сердце, вырываясь. Ко мне?

— Пора, — тихо сказал мужчина мне в висок.

— Я не хочу встречаться с Сашей, — так же тихо ответила я.

— Я понимаю, — не стал настаивать Егор, — тогда я вызову такси.

— Спасибо, — сказала я шепотом в гладкий подбородок.

— За что? — губами мне в шею. Нежно.

— Не знаю.

Тук-тук-тук. Ровно и спокойно звучало во мне.

— Что за история случилась у тебя с цыганом? — вдруг вспомнила я.

Мы стояли за воротами виллы возле красной машины Айка. Эсэмэска от известного перевозчика прилетела, а такси не спешило. Обманывало. Доктор сердито глядел на часы.

— Цыган? Какой цыган? — он изумленно посмотрел на меня. Вспомнил. — Боже, Лола, я совсем забыл. Я голову с тобой потерял! Весь день сегодня провалился в тартарары!

Егор бросил известный портфель на капот кабриолета. Притянул меня к себе. Поцеловал.

— Перестань и рассказывай! — я отодвинулась настолько, насколько позволили его руки.

— Как же я тебя оставлю? Три месяца! Ты забудешь меня совсем, — он снова полез губами мне в шею.

— Рассказывай! Мне интересно, — я смеялась и пыталась уворачиваться от его мягких горячих поцелуев.

— Как пацан, — признался доктор сам себе. Убрал лицо, но из рук не выпустил. Сказал сердито: — Я видел утром, насколько тебе интересно. Глаз своих зеленых не отрывала от старого шарлатана. Поманил бы ногтем, помчалась бы, сломя голову, четвертой женой в его гарем.

Егор заглядывал в мое лицо, искал реакцию на свои горькие слова. Как пацан. Это он верно подметил.

— Почему шарлатан? — я не стала впадать в мутный разговор про жен. — Он снял приступ у Кристины одной левой. Я видела собственными глазами.

— Это он может. Мигель — человек неординарный. Я давно его знаю.

— Почему он не вылечит Кристу? — задала я бродивший подспудно во мне вопрос.

— Потому, что, золотце мое, нельзя сделать то, что сделать невозможно. Никакой волшебник не в состоянии восстановить разрушенное. Нельзя отрастить отрубленную руку заново. Можно только научиться жить с одной рукой. Сердце — непарный орган. Где это чертово такси? — Егор снова посмотрел на часы.

— Ты не рассказал про себя! — возмутилась я.

Егор вздохнул и поморщился, как от кислого.

— Моей пациентке поставили сложный диагноз. Я не хотел оперировать, шансы: тридцать против семидесяти. Честно говоря, я не давал и десяти на удачный исход. Предложил терапию. Но дама попалась богатая. Они все искренне верят, что за деньги можно купить удачу у господа бога. Насели со всех сторон. Клиника, деньги, угрозы. Я разозлился и отказался наотрез. Пусть ее зарежет кто-нибудь другой. Мало что ли хирургов на планете? Лола, садись за руль. Я опоздаю на самолет.

Я кивнула, и мы понеслись. С гор выполз холодный сырой туман. Старенький движок кабриолета отважно гудел во влажной атмосфере нашей гонки. Забыл чихать и пугать провалами. Выдавал пять тонн оборотов, как молодой, резвый конь.

— Сделай милость, входи в повороты четче, — приказал уверенно доктор. Строчил претензию перевозчику с холодной яростью. Таскало его из стороны в сторону, в буквы на экране не попадал. Разговаривать в ледяном свисте открытой машины не получалось. Слова залетали обратно в рот.