Чтение онлайн

Контрреволюционные действия Центральной рады встречали растущий отпор в армии. В 5-м Сибирском корпусе, сообщал Тодорский командующему 11-й армией, наибольшее оживление среди солдат-украинцев было в октябре – начале ноября 1917 года. Однако, когда стало известно, что рада выступила против Советского правительства, украинское движение в корпусе быстро пошло на убыль. Окопники расценили лозунг о разделении войск по национальному признаку как подвох и желание сорвать дело мира. Они недоумевали: зачем национальная рознь, когда мир и земля нужны и украинцам и русским, когда только совместными усилиями можно одолеть буржуазию? 11 декабря 4-й корпусной съезд украинцев осудил Центральную раду и заявил о непризнании ее власти [47] . На I Всеукраинском съезде Советов, состоявшемся в эти же дни в Харькове, делегаты солдатских комитетов 5-го Сибирского корпуса голосовали за провозглашение Украины Советской республикой [48] .

После захвата войсками Центральной рады штаба Юго-Западного фронта и ареста членов ВРК 11-й армии регулярная связь корпуса с советским командованием была нарушена. 12 января 1918 года Тодорский доносил командарму, что корпус «представляет из себя самостоятельную частицу Российской Советской Республики со своими законами и хозяйством. Территория этой частицы по фронту занимает 25 верст, а в глубину имеет верст 30-35».

Корпус находился в отчаянном положении. Часть его имущества была реквизирована украинскими буржуазными националистами. В ответ на требование корпусного съезда о предоставлении эшелонов для отправки на Западный фронт представитель Украинской рады в 11-й армии заявил: «Великороссы могут по желанию оставить территорию Украинской республики, сдав оружие украинцам». Коварное предложение было отвергнуто. Тодорский ответил, что корпус оружие не сдаст, оно должно быть привезено в Советскую Россию.

Командующий 11-й армией Б. И. Бабин высоко оценил стойкость 5-го Сибирского корпуса. В дни великой разрухи, писал он Тодорскому, когда Центральная рада повела братоубийственную войну против Советского правительства, командный состав и исполком сохранили корпус от развала и гибели. «Стойте же до конца. Я напрягу все усилия, чтобы дать вам эшелоны для ухода домой с оружием в руках...» [49]

В конце января – начале февраля 1918 года положение советских войск на Украине резко ухудшилось. После того как Центральная рада заключила предательский «мирный» договор с австро-германским блоком, 5-й Сибирский корпус оставил галицийские позиции и сосредоточился в районе города Кременец. Завершался процесс демобилизации личного состава корпуса. Многие части были расформированы, батальоны и даже полки сводились в роты.

В полдень 18 февраля австро-германские войска, нарушив перемирие с Советской Республикой, начали наступление по всему Восточному фронту. Главный удар наносился на Украине. Противнику, поддерживаемому националистическими формированиями Центральной рады, противостояли малочисленные отряды молодой Красной Армии и Красной гвардии, а также части старой русской армии, боеспособность которых, по определению В. И. Ленина, представляла «нулевую величину» [50] . В короткий срок немецкие, австрийские и петлюровские полки заняли почти всю Украину. 1 марта интервенты установили в Киеве власть Центральной рады. Вскоре она была заменена правительством прямого ставленника германского империализма гетмана Скоропадского.

Накануне вступления в Кременец 92-й германской дивизии Тодорский издает приказ: «Корпус, входя в состав армии Российской Республики, находящейся в войне с Германией, не может все же воспрепятствовать передвижению германских сил, утратив свою былую боеспособность ввиду полной демобилизации личного состава и сдачи главнейших боевых средств на склады». В создавшейся обстановке всему личному составу частей, управлений и учреждений корпуса предписывалось оставаться на своих местах, временно прекратив текущую работу. Все дела предлагалось спрятать, секретную переписку – уничтожить. Командир корпуса доводил до сведения солдат, что «корпусной комитет в полном составе и комиссар корпуса, дабы избежать захвата неприятелем их в плен, выбыли из района корпуса в Великороссию, так что с сегодняшнего дня все приказы и распоряжения будут отдаваться только за подписями моей, начальника штаба и адъютантов».

Русские воинские части, оказавшиеся на оккупированной территории, по существу, были в плену у немцев. После заключения Брестского мира управления и учреждения корпуса получили возможность возобновить хозяйственную деятельность. Однако вскоре корпусные склады были реквизированы немецкими властями. Украинское командование распорядилось сдать все оставшееся имущество кременецкому воинскому начальнику. В этих условиях дальнейшее существование корпуса стало невозможно, и Тодорский принимает решение о немедленной ликвидации всех его дел.

В приказе по корпусу от 18 марта 1918 года отмечалось, что три последних месяца были временем самых тяжелых невзгод и непредвиденных случайностей. Корпус почти не имел связи с высшими организациями и штабами, не подвозилось продовольствие и фураж, не было денег. В такой обстановке продолжать работу стоило нечеловеческих усилий. Тем не менее, благодаря горячей и великой любви к Родине всех работников, не опустивших бессильно руки, корпус выполнил свой долг перед революцией. В конце приказа, подписанного Тодорским, говорилось: «Ныне мы проводим вместе последние дни. Будем же стойки в постигшем нас горе. Память о 5-м Сибирском армейском корпусе не может умереть в России, а работа ваша, товарищи и друзья, не забудется ею. Мы сделали все, что было в наших силах, и мы не получим ни от кого никакого упрека».

Полная ликвидация всех дел корпуса затянулась до 22 апреля 1918 года. На следующий день после их завершения Тодорский выехал из Кременца в Советскую Россию. С большим трудом выбрался он из оккупированной немцами Украины и 9 мая прибыл в Весьегонск, где ему был выдан увольнительный билет: «Предъявитель сего билета солдат-гражданин (бывший капитан) 5-го Сибирского армейского корпуса Тодорский Александр Иванович уволен от службы...»

Почти четыре года не был Александр на родине. За время его отсутствия жизнь города и уезда неузнаваемо изменилась. Десятилетиями наиболее характерными чертами в хозяйственной и умственной жизни Весьегонска являлись, по словам не раз бывавшего здесь великого русского сатирика М. Е. Салтыкова-Щедрина, застойность и самое обыкновенное оцепенение мысли [51] . Иногда казалось, вспоминал о дореволюционном Весьегонске Тодорский, что забыт этот край всем миром, предоставлен сам себе и до скончания века будут в нем лениво нежиться помещики, а поселяне хлебать пустые щи и не разгибая спины, без ропота и стона, работать на тунеядцев [52] . Октябрьская революция пробудила весьегонцев от вековой спячки, внесла свежую струю в сонное существование небольшого уездного городка, приютившегося среди лесов и болот на песчаных берегах реки Мологи. 28 января 1918 года в Весьегонске была установлена Советская власть [53] . Предстояла коренная ломка всего буржуазно-помещичьего уклада.

Тодорский активно включился в обновление родного края. Вскоре после приезда в Весьегонск он явился в уездный исполком, по-военному представился председателю уика, большевику, бывшему солдату Григорию Терентьевичу Степанову и сказал, что хочет быть полезным местным советским организациям. В заявлении, представленном в уисполком, Тодорский писал: «Считая, что сейчас особенно необходима тесная связь Советов со своими избирателями, смущаемыми со всех сторон врагами революции, предлагаю исполнительному комитету приступить к изданию газеты, из которой население уезда видело бы всю тяжелую работу Советской власти и принимаемые последней меры по налаживанию мирной жизни».

Степанов вынес предложение Тодорского на обсуждение исполкома. Комиссары тоже считали, что газета необходима. Но можно ли доверить ее издание молодому человеку, бывшему офицеру, к тому же сыну священника? Единодушно высказанное мнение было таково: «Если этот выходец из буржуазной среды пришел к нам с нечистыми намерениями, мы всегда успеем его расстрелять. Испробуем его на самой неотложной для нас работе, дозарезу нужной сейчас и городу и деревне» [54] .

Так Тодорский стал редактором «Известий Весьегонского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов». 2 июня вышел первый номер этой газеты. Прошло совсем немного времени, и весьегонские большевики убедились в беспредельной преданности Тодорского Советской власти, идеям Октября. Узнали они и о прошлой его революционной деятельности на фронте, в большевистском полковом комитете и на ответственном посту командира корпуса. Стало ясно, что приход Тодорского в уездный исполком не случаен, он уже давно сделал свой выбор в острой классовой войне, полыхавшей в стране. И нет ничего удивительного в том, что всего через месяц после возвращения на родину, 11 июня 1918 года, Тодорский при поручительстве Г. Т. Степанова и заведующего уездным отделом народного образования А. П. Серова (отца художника В. А. Серова, автора картины «Ходоки у В. И. Ленина») был принят в члены Весьегонской организации РКП (б).