Чтение онлайн

Подпись, дата.

От авторов: этот и другие служебные секретные документы были обнародованы после того, как юный хакер, внук главвреда Калиныча, измученный стенаниями деда по поводу отсутствия сенсаций для газеты, взломал хиленький сайт местной милиции и скачал оттуда все, что качалось. Дескать, дед разберется.

Хотя Федорин и уверовал, в конце концов, в открывшийся в нем талант предвидения, но рассказывать о нем никому не собирался. Была на то причина.

Однажды, где-то на заре своей семейной жизни, возвратившись домой, Федорин наткнулся на подобие веселого налета махновцев на его малометражную квартиру. На встревоженное «кто есть дома?» жена отозвалась с самого верха стремянки, приставленной к антресолям.

–  Тут она - я!

–  Что ты там ищешь?

Супруга бочком слезла с лесенки, вступила в тапочки и озабоченно спросила:

–  Вспомни, где твоя старая безопасная бритва? Которая с лезвиями «Нева»?

–  Ты что? Какая «безопаска»? Я уже скоро год одной и той же «жилеткой» бреюсь, с тройными лезвиями. К ней «Нева» не подходит. О! Вспомнил! Надо будет новых «тройничков» купить, а то последний из блока уже туповат.

–  Он вспомнил! А кто тебе эту «жилетку» подарил, помнишь?

В вопросе Супруги зазвучали особые, не сулящие ничего хорошего интонации. Федорин быстренько чмокнул жену в ухо и прошептал:

–  Любимая женщина журналиста Федорина!

Любимая женщина томно замурлыкала:

–  Да ладно тебе!… До вечера потерпи, пока я уберусь…

Но отступать с завоеванных позиций было не в его характере. Поэтому только через полчаса Супруга смогла посмотреть на мир более-менее осмысленным взглядом:

–  Слушай, а что это за государственный переворот я устроила - ты не знаешь?

–  Да ты вроде бы мою старую «безопаску» искала. Но вот зачем?

–  А-а-а! Ну да! А затем, что я у тебя - женщина не только любимая, но и хозяйственная. Ты знаешь, сколько стоит сделать педикюр в салоне? Ужас сколько!

–  А разве педикюр бритвой делают?

–  Вот! То-то и оно! Приходит сегодня на работу одна моя сотрудница - ну, ты ее не знаешь - и почему-то хромает. Я спрашиваю: в чем дело? А она: понимаешь, моя невестка сделала себе педикюр безопасной бритвой. Натоптыши снимаются очень легко, но делать это надо очень осторожно, потому что чуть рука дрогнет - и сразу порежешься. Вот она довольно сильно порезалась. А я - это моя сотрудница говорит - решила, что я же буду осторожнее, вот попробовала, но все-таки порезалась.

–  И что?

–  Ха! Я себе подумала: обе они дуры, они же новенькими лезвиями пользовались. А я умная, я возьму твое старенькое, притупленное. И ничего не порежу.

–  Ой, чует мое сердце, что будешь ты хромать так же, как и твои две дуры.

Супруга фыркнула и отвернулась. Через два часа она все же нашла старую безопасную бритву, причем, там, где бы ей ну никак не полагалось быть - в коробке с неизвестно для чего хранимыми пробками от шампанского. И на целый вечер заперлась в ванной.

Наутро она тоже хромала.

Она ворчала, охала, вскрикивала, неудачно ступив на раненную ногу. Но стоило Федорину заикнуться, дескать, я же тебе говорил, как произошел взрыв:

–  Ты! Говорил! Ну конечно! Ты же у нас ясновидящий! Все знаешь наперед! Ванга в штанах! Не говорил бы под руку - я бы не порезалась!

После этого Федорин зарекся даже намекать о чем-либо подобном.

Но тут произошло несчастье в «промзоне». В момент, когда маньяк подстерегал, а затем убивал девочку, Федорин спал. Была у него такая привычка - когда чувствовал себя сильно уставшим, забирался в единственное в доме старенькое кресло, клал ноги на принесенный из кухни табурет и заставлял себя отключиться минут на тридцать-сорок. Поэтому, когда проснулся в холодном поту, решил, что все почувствованное им - всего лишь кошмарный сон. Еще посетовал на свою великую притворщицу-супругу, которая скоро своими перманентными женскими болячками доведет его до сексуальных шизов наяву - и снова задремал.

Наутро на работе узнал, что ЭТО был не сон, а очередное предупреждение. То самое, о котором он зарекся даже заикаться. Но одно дело обворованная Теща или даже сдвинувшийся от ревности сержант - взрослые, в конце концов, люди. А тут девочка-подросток.

Но с другой стороны - из своего опыта общения с матюганскими правоохранителями Федорин знал, что кабинет следователя - это последнее на земле место, где поверят в его паранормальные последствия удара кирпичом по макушке.

Но после похорон малолетней Зины Байковой решился - и отправился к Горохову.

По выражению лица своего бывшего одноклассника Федорин тотчас же понял, что если кого-то капитан и хотел бы сейчас увидеть, так это уж наверняка не его.

–  Привет!

–  Тем же концом, по тому же месту, Федорин. Если ты насчет доноса своей Тещи, так я уже сам о нем забыл. Задвинул, как и обещал, по месту проживания и там дело благополучно закрыли. А сейчас извини, как говорил Чапаев в старом анекдоте, не до грибов, Петька, не до грибов.

–  Да я, Эдмундович, собственно, не по этому, как ты говоришь, делу. Я по другому. То есть - по этому же, но… тьфу! Запутался совершенно. Ну, в общем, если по правде, так моя Кошкодавова отчасти права. Воровать я у нее ничего не воровал и даже не наводил на кражу. А вот про то, что обворуют ее - знал. Точнее, не знал, а вроде как предвидел… ну… чувствовал как бы. Понимаешь?

Следователь Горохов поднял глаза на пожелтевший портрет первого председателя ВЧК, висевший на стене еще чуть ли не с 20-х годов прошлого столетия, выразительно пошевелил губами, тяжело вздохнул и, наконец, заговорил:

–  Это что - запоздалая явка с повинной? Или очередная подлянка независимой прессы наивному менту? Значит так - либо колись, либо выметайся. Потому что мне и в самом деле не до грибов.

–  Да какая там повинная, Горохов, если я сам не понимаю, что со мной происходит! Ну, вот послушай: я ж не знал, что Теща ко мне выбирается в гости, а почему-то побежал на вокзал. Потом эта история с сотрудницами.

–  Какая история?
– профессионально оживился Горохов.

–  Да нет, не по твоей части, успокойся. Сцепились две дурехи - до инфаркта одной и переломанной ноги другой.

–  А ты-то тут при чем? Из-за тебя, что ли, подрались?

–  Ага, нашли Алена Делона… в общем - долго рассказывать. Тут не это главное.

–  А что?

–  А то, что я про эту историю с инфарктом и травмой знал как минимум за час до того, как все это стряслось. Только не спеши меня посылать по известному адресу. Ей Богу, я здесь ни при чем. Ну вот, как с Тещиным приездом, точь-в-точь. А потом с этим чертовым ограблением. Словно подсказывает кто-то.

Горохов, вопреки федоринским опасениям, никуда его не послал. Просто не успел. Зазвонил телефон, кто-то что-то сказал, Горохов отвел трубку от уха, прикрыл ладонью и скомандовал:

–  Федорин, стукни два раза в стенку.

–  Ну да, я стукну, а ты меня привлечешь за хулиганские действия!

–  Да ну тебя!
– Горохов встал, подошел к стене и сам дважды стукнул кулаком. Из-за стены послышалось:

–  А его здесь нет!

Горохов сел на место и сказал в трубку:

–  Слушай, я совсем забыл, он же на выезде. Как приедет - передам, чтобы перезвонил.