Чтение онлайн

Шеф, наконец, понял, что подставили как раз его - и не кто иной, как облеченный в доверие хореподобный зам - и сменил гнев на любопытство:

–  Насчет кирпича - согласен. Ты после этой травмы си-и-ильно изменился. Раньше слова из тебя не вытянешь, а сейчас прямо таки Зевс-Громовержец! Ладно, не серчай. Переведи лучше свое юродство в нормальный текст.

–  Шеф, да не могу я сливать кому-то сенсацию про маньяка из «промзоны», хотя бы потому, что я вообще писать об этом не-мо-гу. Даже в свою родную газету.

–  Ты что - вдобавок еще и это… буквы забыл?

–  Хуже. Я теперь подозреваемый. Это не я интервью у прокурора со следаком брал, а они меня допрашивали. По факту возможной причастности. Боюсь - не в последний раз.

Шеф встал, подошел к зеркалу и протер его рукавом. Потом, не оборачиваясь, поинтересовался:

–  Федорин, а что - это серьезно? Между нами… ты случайно… ну, сам знаешь?

Федорин промолчал. Шеф не отставал:

–  Ну, я тебя, как коллегу, прошу: хотя бы намекни, о чем тебя спрашивали.

–  Не могу. Тайна следствия.

–  Убью, - простонал шеф.

–  Валяй! Но только тогда на этой сенсации заработает не наша родная «Из-весть», а «Матюганские гов-новости».

–  Уже и пошутить нельзя.

–  Ладно, намекну. Никакого отношения к этому убийству я, естественно, не имею. Вот если бы в «промзоне» нашли растерзанный труп моей ненаглядной тещи с воткнутой в причинное место пустой бутылкой из-под моего, опять же, любимого пива «Кинь грусть» с моими же пальчиками - тогда, честное слово, было бы мне не до шуток. А поскольку бутылка была не из-под пива, а из-под водки «Половецкая», которую я, кстати, терпеть не могу, а отпечатки пальцев - оч-чень уважаемого в городе человека, то, как сам понимаешь, я у следствия заместо громоотвода: чего этот писака появился на месте преступления чуть ли не в одночасье с ними?

–  Да они чё там, совсем офонарели?

–  Нет, тут как раз нормальный ход. Мне когда-то знакомый следак рассказывал, что если кого-нибудь где-нибудь убьют, то милиция перво-наперво под подозрение родню берет.

–  Ага! Особенно зятя!

–  Если тещу грохнут, то да. А если супру-гу или супру-га, то сразу берут за жабры овдовевшую половину. А потом знаешь, за кого принимаются?

–  Не имею счастья знать. Под судом и следствием не состоял, в подозреваемых не числился.

–  За свидетелей! А почему? Потому как особливо хитрые преступники, когда удрать подальше не получается, прикидываются посторонними свидетелями. И очень даже, знаешь, живо излагают насчет подозрительного гражданина средних лет, среднего роста с бельмом на левом глазу и хромотой на правую ногу. Вот я под эту раздачу и попал.

Окончательно сбитый с толку Калиныч повернулся и шагнул к двери, как вдруг дернулся и сделал «кру-гом» через левое плечо, как на строевом плацу:

–  Федорин! А ты что в «промзоне» делал? Жену выслеживал или тещу подстерегал - с ломиком или лопатой?

–  Да нет, я исландский мох искал.

–  Чего-о-о?

–  Исландский мох. Супруге для каких-то там то ли примочек, то ли промываний. Совсем задолбала: найди да принеси. А эта зараза только на дубах с северной стороны растет. А где у нас в Матюганске дубы? Только в «промзоне» и остались.

–  Да, помню, там еще когда-то роща такая красивая была.

–  Была да сплыла. Торчит пять штук недорезанных. Другого места не было - завод воткнуть… Ну да ладно. Не дошел я до этого… растения. Только в пролом сунулся, а там уже милиции да прокуратуры - за фауной флоры не видно. А там знакомый следак узнал и сразу за душу: «Кто из наших тебе служебную информацию слил, признавайся!». Еле выкрутился.

–  Повезло тебе, ничего не скажешь. А насчет бутылки с отпечатками - это ты сам видел или милицейский приятель просветил?

–  Приятель. Может, с перепугу, а может - цель какая-то имелась.

–  Фамилии называл? Хотя бы одну?

–  Шеф, позвольте шараду?

–  Валяй, поручик Ржевский!

–  Фамилию он, конечно, не назвал. Но намек сделал. Вот вы с замом по городских фуршетах чаще меня отмечаетесь.

–  Ну, так я же по должности.

–  Да бога ради! Я не о том. Припомни, «Половецкая» всегда на столах стоит?

–  Тут и вспоминать нечего! В обязательном порядке! Даже в отсутствие Вениамина Елисеевича - как один из символов края.

–  А теперь второй вопрос шарады: этот самый жидкий символ кто-нибудь из постоянно присутствующих до дна допивает?

–  Вопрос, конечно, интересный… но не особо сложный! Есть один такой, не только допивает, но и требует повторную порцию этого же пойла… то есть, я хотел сказать - напитка. Высшая форма, понимаешь, подхалимажа. У остальных на это здоровья не хватает. А может, какие-то специальные таблетки принимает перед каждым возлиянием. Ладно, давай третий вопрос.

–  Извольте, шеф. Бутылка из-под «Половецкой» на месте преступления валялась уже полностью опорожненной. Исходя из цены продукта, пил явно не бомж, а человек состоятельный. Это раз. А во-вторых - настолько уважающий своего шефа, что иного возбудителя, даже перед убийством, не потребляет. Условный рефлекс собачки Павлова.

Шеф неожиданно оживился и снисходительно похлопал Федорина по плечу:

–  Агата Кристи из тебя - как из меня Алла Пугачова. Этому человеку «Половецкую» ящиками прямо с завода доставляют. И что характерно - совершенно бесплатно. Так сказать, в порядке «представительских». А на халяву, как ты знаешь, и «Половецкая» медом покажется.

–  Согласен. Но этот факт не отрицает моего предположения, а только подтверждает его. Ты уже понял, чьи отпечатки, скорее всего, на бутылке?

–  Неужто Сенатский? Ай да щучий сын! Ай да чистюля, ай да правдолюб! И прочая, и прочая, и прочая… Теперь понятно, почему с тобой менты разоткровенничались.

–  Естественно. Простому следаку, которых у нас в городе навалом, против доверенного лица Вениамина Елисеевича идти - это все равно, что с танком бодаться. А вот шеф самой популярной и самой независимой газеты Юга России очень даже сможет прямо и без обиняков задать всесильному помощнику сенатора пару-тройку нелицеприятных вопросов. Я прав?

–  Правдоподобно. Ладно, рискнем пощупать сильных мира сего. Суши сухари, Федорин. Если Сенатский скажет, что все это - ложь, трындеж и подлая провокация, то я тебя прикрывать не стану.

–  И на том спасибо, шеф. А насчет кто кому в капезе будет передачи носить, это мы потом разберемся.

–  И все-таки, Федорин, что-то ты не договариваешь. Ну ладно, я пока к Сенатскому, чтобы, так сказать, по горячим следам, а там видно будет. Остаешься за меня… и за всех.

Отправляясь на встречу с высокопоставленным подозреваемым, Калиныч хорохорился и пытался шутить:

–  Или мы вставим фитиль всем коллегам - от Питера до самой дальней гавани Союза - или сушите шефу сухари и покупайте в складчину махорку.