Чтение онлайн

Она покатала меж пальцев холодный камешек. Наставник Пути обещал, что храм защитит их, но демоница была прямо здесь, и кто бы сказал, каковы ее истинные мотивы! И камни Вэйцзы — словно след из хлебных крошек.

«Ты знаешь».

Мэй спрятала лицо в ладонях. Она никогда не привыкнет к шепоту Проклятого Императора. Одному Богу известно, как она мечтала избавиться от него! Как бы она ни храбрилась и ни огрызалась, Фэй Шань Ди пугал ее сильнее, чем все демоны вместе взятые — тех можно было уничтожить или заточить, сбежать и выиграть время. Но самый главный демон жил внутри нее. Возможно, всю жизнь.

Она осторожно спустила на каменный пол босые ноги и поразилась его холоду.

«Что тебе нужно?»

«Мой разум по-прежнему скован. Здесь лишь эхо былой мощи. Позволь мне выйти из тени, и я расскажу о Полуночной печати, о создании нечистых существ. Я научу тебя манипулировать пространством и временем. Ты вернешься домой в тот момент, в который пожелаешь».

Мэй подошла к окну. Ощущения помогали ей понять, что реально: холод жалил ступни, деревянная рама колола пальцы шероховатостью, сквозь крупную щель в лицо бил напоенный влажностью ветер.

«Если выпущу тебя, ты уничтожишь мир».

«Мальчишка Шэн так сказал? В мое время их род был ничтожен и слаб. Я едва не прервал его собственной рукой. Подумай, Мария!» — у Мэй волосы встали дыбом от звука собственного имени из его призрачных уст. — «Люди лгут, прикрываясь добродетелью. Твой котенок — не исключение».

«Какое отношение к тебе имеет демоница в красном?»

Тотчас ее разум оказался пуст, даже дышать стало легче. Похоже, она обнаружила слабое место Фэй Шань Ди: он избегал упоминаний о той женщине. А та, напротив, стремилась к нему со всей яростью.

Мэй уперлась руками в стены по обе стороны от окна. «Котенок» был только ее, тайным сокровенным бунтом против незыблемых устоев! Фэй Шань Ди читал мысли, но до этого самого момента Мэй подсознательно воспринимала его как случайно пойманную волну в блютуз-наушнике, а не существо, которому доступен весь ее разум!

Это осознание оглушило настолько, что она испуганно вскрикнула, почувствовав прикосновение к плечу.

Шэн Юэлин с тревогой вглядывался в ее глаза. Его длинные волосы в беспорядке падали на грудь, и Мэй в неясном порыве отвела их ему за спину. На ощупь они походили на ее собственные, только более жесткие и тяжелые.

— Кажется, госпожа все еще в беспамятстве, — выдавил Шэн Юэлин, обратившись в статую.

— Я не просыпалась.

— С тех пор, как пришли в наше время?

— С самого рождения, — Мэй отклонилась назад, будто готовая упасть, и Шэн Юэлин тотчас удержал ее за талию железной рукой. — Возможно, моя жизнь — чей-то сон о чужестранке без имени и дома, — она провела ладонью вверх по его груди к открытой шее, — без цели и покоя. А когда настанет время проснуться, кем я окажусь и где? — он обхватил ее запястье, сжимая пальцы вслед за ее движением. — А где окажетесь вы, достопочтенный?

— Я предпочту не просыпаться.

Небеса обрушили на землю бесконечные потоки воды, и те безжалостными плетьми хлестнули убранные поля, стонущие деревья, человеческие жилища, вспенили разъяренное море и бурлящую реку.

— Мне холодно, — выдохнула Мэй, обхватывая себя за плечи.

Ей захотелось оказаться очень далеко от демонов и монстров. От Шэн Юэлина, который терзал ее взглядом. Янмэй почти ненавидела Хуа Цзетянь, почти желала ей остаться в тот день в городе Сан Ли! Памятуя о местных нравах, она могла уничтожить обоих одним письмом, спрятанным на дне сумки. Только как бы Мэй не грызла себя этими мыслями, в глубине души понимала: она никогда не совершит подобного.

В конце концов она молча вернулась в постель и сделала вид, что ничего не произошло. Некоторое время Шэн Юэлин изображал свежеоткопанного терракотового воина, затем вышел, подняв вихрь полами монашеского одеяния.

Губы жгло от поцелуя, которого не случилось. Мэй уткнулась в подушку и отчетливо услышала смешок. Подскочив, как ужаленная, она заозиралась, но никого не увидела: комната была пуста.

Вскоре ее навестил монах и вежливо сообщил, что госпожа в состоянии дойти до трапезной. Сообщил он так витиевато, что Мэй весьма опосредованно поняла его мысль.

Пообедав пресной пищей, она наряду с другими послушниками прибрала кухню и в их сопровождении вышла к тренировочной площадке.

Монастырь уступал роскошью блистательным пикам Бай Ю Шэн, однако его тронутые древностью камни наполняли небывалым умиротворением. Следуя за безмолвными степенными парнями и девушками, Мэй чувствовала покой. Это таинственное место приняло ее, несмотря на прошлое, сомнения, тревоги и энергию Инь. Впервые за долгое время тишина не пугала, а успокаивала: в таком месте просто не могло случиться зла, иначе сами боги явились бы в человеческий мир, чтобы покарать дерзнувшего наглеца.

Но тишиной оказался окутан не весь храмовый комплекс: пройдя очередные ворота, Мэй сначала расслышала стройные грубые возгласы, затем воочию увидела поразительное зрелище!

Десятка два обнаженных по пояс мужчин синхронно выполняли элементы из боевых искусств, несмотря на дождь: ударяли невидимого противника кулаками, рубили воздух ладонями, отклонялись, пригибались к самой земле и повторяли все заново. Среди них, ничуть не уступая в мастерстве, плавно двигался Шэн Юэлин. Очевидно, его школа была иной, но не менее смертоносной.

По знаку мастера мужчины выстроились парами, и одни взяли гладкие дубины, а другие выпрямились, чуть разведя руки в стороны.

Громыхнул барабан, и дубины обрушились на напряженные животы.

— Один! — в унисон разнесся общий хор голосов.

Новый удар.

— Два!

Мэй наблюдала с раскрытым ртом. Когда счет дошел до двадцати, рядом с ней осуждающе цокнул пожилой монах.

— Что юности слова старца? — Мэй узнала голос своего лекаря. — Лучший клинок закаляет пламя, а цветы сливы дарят сладость лишь в суровые зимы. Однако порой телу и духу необходим отдых.

— Я не имела шанса поблагодарить вас, Наставник Пути, — она сложила ладони перед собой и поклонилась, насколько могла.

— За великую милость не благодарят, — туманно ответил он. — Твое золотое ядро хрупкое и беззащитное, что семя лотоса. Ему еще предстоит прорасти к свету или сгинуть в бездонном иле. Знаешь ли ты, дитя, почему тьма говорит с тобой?

Она вздрогнула, метнув на монаха косой взгляд. Тот терпеливо ждал ответа под громкий счет и звук ударов.

— Потому что я могу ей противостоять.