Чтение онлайн

Но Сигхват отозвался уклончиво и сказал на встрече с бондами в Островном Фьорде, что малец Стурла, мол, наезжал в Лощину и выбрасывал там голь да чеку [497] .

Когда об этих словах узнали на Дымном Холме, Гудмунд сын Гальти [498] сказал:

[1227 г.] В то лето, о котором рассказывается, с севера на альтинг с тремя десятками людей прибыл епископ Гудмунд, и Снорри на время тинга разместил его у себя, со всей свитой. А после тинга епископ отправился на запад в Городищенский Фьорд и летом разъезжал в его пределах. К нему стеклось множество народа, но, тем не менее, люди хорошо принимали его и дарили ему много скота. Он выехал на Мыс Снежной Горы, а оттуда — в Долины, и, не останавливаясь на хуторах, поехал дальше в окрестности Лощины, а оттуда на Побережья и во Фьорд Стейнгрима. Затем он вернулся назад на Грязный Двор, и поздней осенью, перед наступлением зимы, прибыл на Усадебный Пригорок, и у него было тогда сто человек [501] .

Сигхват в это время находился в Долинах, и они со Стурлой держали на Овечьей Горе шесть десятков мужчин, ибо никакого примирения между Тордом и Стурлой летом заключено не было.

Торд сын Стурлы к этому времени вернулся в Лощину; ранее, летом, он сидел на Песчаном Берегу. Торд и его сын Бёдвар держали дома шесть десятков людей.

Братья, Торд и Сигхват, встретились в Покосных Лесах, и пока они беседовали о лошадях и случайных новостях, Сигхват был веселей некуда. Но когда они дошли до дела, они не смогли вести беседу и расстались не примиренными.

Сигхват послал сообщить епископу, чтобы тот не вздумал ехать в северные округи.

Епископ сидел на Усадебном Пригорке, когда до него дошли вести, что ему закрывают дорогу. Тогда послали за волами, которые ранее епископ получил в подарок, и первым делом съели их. Затем люди епископа отправились к тем людям, которые ходили в поход на Пригорки против епископа, и взяли у них много скота.

А когда подошло время поста на йоль, епископ подхватил болезнь, а люди его не могли долго оставаться без присмотра [502] . Тогда Торд подъехал к ним и пригласил епископа к себе. Епископ был этому рад, и Бёдвар отнес епископа на носилках на юг в Лощину, и он пробыл там до начала поста. Теперь в Лощине никогда не бывало меньше сотни людей, с тех пор как туда прибыл епископ.

Священник Торви сын Гудмунда и Колли сын Торстейна часто ездили зимой между родичами и посредничали о перемирии, и перед постом сумели сговориться. Епископ должен был отбыть на север к своему престолу с теми людьми, которые сидели зимой в Лощине, а Торлак сын Кетиля и Бёдвар должны были вынести решение по мировой Торда со Стурлой.

После этого Сигхват сразу же отбыл на север. А епископ выехал немного погодя и застал Стурлу на Стадном Холме, и они вторично помирились между собой. А между собой Торд и Стурла встретились на Дворе Торберга, и помирились. Остаток зимы прошел спокойно [503] .

[1228 г.] Весной Торлак сын Кетиля и Бёдвар объявили свое решение на Дворе Торберга. Они определили за умысел против жизни Торда пеню в шестьдесят сотен трехаршинных отрезов сукна, и постановили взыскать еще двадцать <сотен> в пользу каждого, кто был ранен в Лощине; еще по три сотни должно было быть заплачено за каждого, кто ездил в Лощину.

Стурла так отозвался на это решение:

— Пеня в пользу раненых вполне соразмерна, и ее нужно выплатить полностью. А за тех людей, кто ездил в эту дурацкую поездку со мной, будет справедливее заплатить мне самому. Но вот за умысел против жизни я, по-моему, ничего не должен платить Торду, моему дяде по отцу, ибо я не искал его смерти, о чем я заранее объявил своим людям. Однако отныне я не стану враждовать с Тордом из-за того имущества, которое мы до сих пор с ним не поделили, будь то Леса Стеклянной Реки, или что-то другое.

[1228 г.] Затем Стурла передал Торду Острова Сокольей Скалы, которые он ранее отнял у Вигфуса за укрывательство Арона сына Хьёрлейва [504] .

[1227/1228 гг.] В ту зиму, которую епископ Гудмунд провел на хуторе в Лощине, с севера на Дымный Холм прибыл Кольбейн Младший сын Арнора. Он прибыл, чтобы посвататься к Халльбере дочери Снорри. Тут же сыграли их свадьбу, и она сразу отправилась на север вместе с Кольбейном.

Тогда же на север выехал и Йон Малек. Они прибыли к Усадьбе в Хрутовом Фьорде. Там жил тогда Бранд сын Йона. Снорри сын Стурлы ранее велел объявить его вне закона за давнюю тяжбу об имуществе, которую в свое время передала ему его сестра Стейнунн, мать Бранда. Но Бранд загородил двери крепкими бревнами, и им не удалось попасть внутрь. После этого Кольбейн с Йоном повернули прочь и уехали к себе на север. Тяжбу против Бранда вел именно Йон.

[1228 г.] В то лето Снорри, по своему обыкновению, поехал на альтинг. А Торд и Стурла на тинг не ездили. Торд сидел на Песчаном Берегу, а на хуторе в Лощине посадил Сигурда сына Олава; сам он там не появлялся. Снорри послал сообщить Торвальду из Озерного Фьорда, чтобы тот приезжал к нему на тинг. Торвальд прибыл с запада вместе с тремя десятками людей, своим сыном Тордом и Орэкьей сыном Снорри, которого за ним посылали. Он въехал на тинг и покрыл палатку Дитя Вальхаллы [506] .

С севера страны на тинг прибыл Сигхват сын Стурлы: они с братом мало общались, и люди почти не ходили от одного к другому.

В день роспуска тинга Снорри, по своему обычаю, подъехал к Скале Закона, прежде чем отбыть с тинга. Сигхват был у Скалы Закона [507] .

Торвальд спросил Сигхвата, не следует ли братьям поговорить о Годорде Сноррунгов.

— Я не буду заводить разговор, — говорит Сигхват.

— Ты, наверное, захочешь узнать чужие доводы, — сказал Торвальд.

Они не покажутся мне весомей тех, что привожу я, — говорит Сигхват.

— Негоже вам, братьям, враждовать из-за подобных вещей, — говорит Торвальд.

А тебе не надо встревать, — говорит Сигхват, — потому что по твоему слову все равно не поступят.

После этого они расстались, и Снорри со своими людьми ускакал домой на Дымный Холм. Провожатые Торвальда отправились на запад, а сам он, с семью людьми, задержался.

Однажды вечером, когда Снорри сидел в горячем источнике, зашел разговор о хёвдингах. Люди говорили, что хёвдинга, равного Снорри, нет, и никто не может соперничать с ним из-за тех зятьев, которых он подобрал себе. Снорри согласился, что зятья его, и впрямь, не последние люди.