Сага об исландцах
Шрифт:
Сольвейг подала голос:
— Подумай только, как далеко отдаются нынче приветствия твоих родичей.
Гудмунд с товарищем к этому времени уже присоединился к Стурле. Он спросил, не следует ли вступить в битву прямо сейчас, и сказал, что они не склонны ждать у моря погоды.
Стурла велел им обоим идти к своим лошадям и заезжать на тинг.
Там уже находился Гицур сын Торвальда с большим отрядом, и люди не знали, к кому он намерен примкнуть. Торвальд, отец Гицура, был на тинге; он дружил с обеими сторонами.
Люди из Озерного Фьорда в это время сидели на Дымном Холме, потому что решили, что на тинг им ехать не стоит.
Во время тинга Снорри заболел рожей и слег: ходить он не мог. А Стурла подъехал к церкви; все копья стояли у стен их палатки.
Сигхват со Стурлой велели возбудить со Скалы Закона иски о набеге с грабежом (herna?arsok) против Людей из Озерного Фьорда. А Снорри велел объявить вне закона сыновей Хравна в лёгретте [537] . Это сделал Йон Малек. А сыновья Халля сына Клеппьярна довели до конца тяжбу против Людей из Озерного Фьорда, и они были объявлены вне закона в суде четверти. Все это лишь усугубило положение, но, тем не менее, удалось разъехаться без происшествий.
537
Лёгретта — т. н. пятый суд, куда выносились нерешенные тяжбы и тяжбы о нарушениях процедуры закона. См. о нем «Сагу о Ньяле» и «Сагу о Союзниках». Обычные тяжбы разбирались по месту жительства сторон, в т. н. Судах Четвертей.
Суд с изъятием имущества сыновей Торвальда должен был проводиться в Озерном Фьорде, а с изъятием имущества сыновей Хравна на хуторе Почва, но ни один из этих судов не состоялся.
Йон Малек ранее просил своего отца, чтобы тот выделил ему вено для невесты; он собирался свататься к Хельге дочери Сэмунда и хотел получить хутор на Столбовом Холме, вместе со скотом.
Но Снорри хотел, чтобы Йон держал землю у Городища, и вместе с ней прочее добро своей матери, а своим имуществом делиться не желал.
Тогда Йон принял иное решение и собрался ехать в Норвегию; он призвал своих друзей помочь ему товаром. Торд сын Стурлы ранее отдал Йону сотню сотен в качестве наследства Хродню дочери Торда [538] , и Йон сберег кое-что из этого добра. Он условился о провозе на корабле, стоявшем в Белой Реке; то же самое сделал Маркус сын Торда со Двора. После тинга Йон отправился к кораблю. Когда Снорри об этом узнал, он уступил ему хутор и обещал помочь со скотом, но Йон уже не захотел отказываться от поездки, и тем же летом выехал из страны.
538
Хродню дочь Торда — бывшая наложница Торда сына Стурлы и вдова Берси Богатого, деда Йона Малька по матери. Дочь Торда с Усадьбы, сына Торлейва Гневливого.
Тогда же из страны, с Отмели, отплыл и Гицур сын Торвальда.
Халльбера, дочь Снорри, находилась в палатке своего отца. А когда Кольбейн уезжал с тинга, он не обратил на нее никакого внимания, и она уехала на Дымный Холм и пробыла там какое-то время [539] . Немного позже Снорри велел проводить ее на север в Лощину в Озерной Долине. А Торстейн с Ингунн велели проводить ее дальше до Тальникового Болота, и она пробыла там короткое время, и так не легла в одну постель с Кольбейном. Затем она уехала с севера к Городищу к своей матери и осталась там.
539
Описание Снорри летом 1229 г. разительно контрастирует с его описанием на год раньше, в 1228 г., когда Снорри был в зените славы и кичился своими зятьями (см. выше гл. 64). Теперь его зять и союзник Торвальд мертв, брак его дочери Халльберы с могущественным Кольбейном распался, а единственный законный сын, Йон Малек, покинул отца и отбыл в Норвегию, где вскоре погибнет. В довершение ко всему Снорри разбит недугом и не может сам передвигаться во время альтинга.
В то же лето епископ Магнус, по повелению архиепископа Торира [540] , выехал из страны.
Стурла сын Сигхвата летом оставался в Долинах, и боль в его ноге со временем пошла на убыль. Он держал на хуторе немного народа и вел себя спокойно.
76. О бесчинствах людей епископа и убийствах [541] .
Епископ Гудмунд сидел у себя в усадьбе на Пригорках, пока жители Нагорного Фьорда, по совету Кольбейна, не прогнали его прочь. [1229–1231 гг.] Тогда он двинулся на север и ехал по округам, надолго не задерживаясь на хуторах, пока не прибыл в Жилой Залив к Гудмунду Викингу Жилого Залива. В это время при епископе было много людей, и народ подобрался беспокойный. Тогда епископ посадил сыновей Хравна, чтобы они не давали его людям красть [542] . Затем те присоединились к епископу; жили они в то время у Кольбейна на Дворе Греньяда [543] .
540
Архиепископ Торир, упоминаемый здесь, это Торир Трёнд (1227–1230).
541
Вся глава 76 включена в ГА. Она выбивается из хронологии саги, охватывая события трех лет, связанные с пребыванием епископа Гудмунда на севере страны. Гл. 77 повествует о событиях 1229 г., а в гл. 78–79 говорится о событиях 1230 г., в том числе о передвижениях епископа по Западной Исландии. Гл. 82 сообщает еще об одной поездке Гудмунда в Западные Фьорды.
542
Не вполне ясно, произошла ли эта встреча епископа с сыновьями Хравна до или после гибели двоих из них, Эйнара и Грима, в 1231 г.
543
Судя по названию хутора, речь идет не о хёвдинге Кольбейне Младшем, а о Кольбейне сыне Сигхвата, младшем брате Стурлы. Сыновья Хравна собирались покинуть страну в 1231 г. и готовились к отплытию.
И в день, когда отряд должен был покинуть Жилой Залив, братья сели перед отрядом и не позволили никому выехать, прежде чем они обыщут всех до единого, не исключая самого епископа. Тут обнаружилось много вещей, принадлежавших бондам, и каждому было отослано то, что ему причиталось [544] .
Оттуда епископ едет к Секирному Фьорду и взимает там у многих людей десятину китовым мясом; так набирается много припасов, кита и солонины. Все это отвозят на Двор Скорняка и развешивают на хуторе.
544
Начало гл. 76, до этого места, включено в ГА = [GA 238].
На этом хуторе жили сын с матерью, Йон и Гудлейв. Епископ со своим отрядом прибыл к ним на пост перед йолем и задержался почти до великого поста. К этому времени припасы иссякли, и бонды опасались, что скоро начнут запускать руки в их добро, и пошел ропот.
Тогда епископ съехал со Двора Скорняка и двинулся по Ледниковой Реке на запад. Он гостил на Мысе Ключей. Там они плохо уживались с бондами; были наезды в округе и стычки. Оттуда они отправились к Предгорью.
И вечером, когда епископ пошел спать, а те, кто этого хотел, — в баню, в покоях затеяли танец. На поперечной скамье сидел священник Кнут [545] , а свет зажгли ближе к дверям. В это время из бани вышел Йон сын Бирны; он был в банной шапочке и холщовых одеждах.
545
Имя Кнут в Исландии было нечастым, поэтому высказывали предположение, что данный священник Кнут — то же лицо, что и священник Кнут, оскопленный по приказу Стурлунгов на Гримовом Острове в 1222 г.
Йон подошел к Кнуту и сказал:
— Хотел бы я, чтобы мы перестали задирать людей и оставили безобразия, с которыми мы разъезжаем. Мы и так в долгу перед епископом за его благодеяния, даже когда мы не сеем смуту, будучи в его свите.
— Я отнюдь не больший негодяй, чем ты, — сказал Кнут, — хоть я и человек вспыльчивый.
И тот же миг из тени выскочил служка Кнута и нанес Йону большую рану в плечо. Йон отбросил секиру себе за спину, и мальчишка был легко ранен. Затем их развели, и Йон слег с ранами [546] .
546
Продолжение гл. 76, до этого места, включено в ГА = [GA 239].
А епископ выехал с Предгорья и поехал по кручам вместе с теми своими людьми, кто был покрепче; немощных погрузили на корабль и перевезли к мысу. Епископ ехал, не останавливаясь на хуторах, пока не прибыл на Кустарниковый Остров. Там к ним присоединился Йон. Пост к этому времени подходил к концу.
С Кустарникового Острова епископ выехал во Фьорд Олава; вместе с ним отправилась большая часть отряда. А Кнут и несколько человек с ним, у которых были свои дела, поехали в Скобленую Долину: оттуда Кнут собирался ехать к началу фьорда по пустоши.
Накануне Мессы Бенедикта [21 марта 1231 г.] епископ гостил на Дворе Тородда. А вечером после еды, епископ остался в доме, но многие его люди вышли на выгон. И те, кто стоял там, увидели, как Кнут проезжает пустошь и направляется к хутору.
Они сочли разумным, — хотя это, скорее, было верхом неразумия, — дать Кнуту проехать по тропе на выгон, лежавшей между церковным двором и снежным заносом, который образовался зимой. Вот часть их стала на церковном дворе, а часть расположилась за сугробом. Случилось, как они и предполагали, и Кнут въезжает на тропу между ними, не ожидая нападения со стороны. Он всегда ездил с оружием, ибо он был человек неуживчивый и не имел должности. Тут Йон бьет его сзади по стальному шишаку, и шишак съезжает Кнуту на лицо. Тогда Йон снова бьет его ниже затылка, и Кнут сразу упал с коня бездыханный, ведь на секире остались мозги.