Чтение онлайн

– Пока Ник! – крикнула Хейли, помахав мне со стула. В руках она держала маленький пакетик птичьего корма. – Увидимся!

– Пока Хейли. – Я взглянул на Фиону. – Увидимся.

Глава 16 Николай

За три дня Фиона не прислала ни одного сообщения. Моя квартира оставалась все такой же пустой, а без нее казалась заброшенной. В ней не хватало воздуха и пахло затхлостью. Наверное, следовало купить мебель, немного обустроиться, но без Фионы ничего не имело смысла. Она стала лучом света в моем темном царстве.

– Я скучаю, – признался я вслух, но ответом мне была тишина.

Я по ней скучал. Скучал по окружавшим ее цветам и улыбке. Скучал по ее вкусу на губах. Скучал по тому, как она на меня смотрит. Словно я, черт возьми, что-то значу для нее.

Вероятно, даже нет, скорее всего, у меня появилась цель помимо покера и вечных скитаний. Периодически мелькала мысль, что, может, и в чертовом провидении есть определенный смысл, а не только пытки…

Воспоминание, словно шепот, проникло в мою голову. Стоя в своей тихой квартире и чувствуя, как между лопаток струится пот, я зажмурился.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Ник?

– Никем.

– Думаю, это неправда. Все хотят кем-то быть.

– Механиком.

– Ты хочешь работать механиком?

– Нет, но отец говорил, что нужна нормальная работа. Живопись – это не работа

– Ты рисуешь? Хочешь стать художником?

– Да. Но уже не хочу.

– Почему?

– Потому что…

– Ты можешь мне рассказать.

– Потому что живопись помогает мне рисовать людей так, как я их вижу. Мне это нравится. Но после вашего лечения желание рисовать пропадает. Теперь вы жалеете, что я это сказал…

– Ты упомянул, что твой отец хотел, чтобы ты стал механиком. Может, стоит совместить? Стать и художником, и механиком.

– Я же сказал, что у меня нет желания рисовать. Оно пропало.

– Рисование помогает тебе видеть людей. Что это значит?

– Если я расскажу людям, что вижу, они испугаются. Но если нарисую, то это будет считаться искусством. Креативностью. Так безопасней.

– Тебе нравится писать людей? Портреты?

– Да.

– Кого ты рисовал?

– Моего учителя. Друзей. Маму однажды.

– И что она сказала, когда увидела свой портрет?

– Сожгла его.

– Она… сожгла?

– Да, и отправила меня сюда.

Я распахнул глаза. Больница исчезла, и я вернулся в свою пустую квартиру.

«Рисование помогает мне видеть людей…»

– Глупец…

Однако я не лгал. Когда я рисовал, мое кажущееся безумием и галлюцинацией провидение обретало форму. И мне становилось легче.

Прежде чем успел бы себя отговорить, я позвонил в местный художественный магазин и заказал срочную доставку.

Ожидая стука в дверь, я расхаживал по квартире. Когда курьер явился, я расплатился и забрал заказ: мольберт, холст размером три на четыре фута и набор профессиональных пастельных мелков. Там, где в гостиной стоило бы размещаться дивану и стульям, установил мольберт. А потом водрузил на него холст, предварительно избавив тот от словно душившей его обертки.

Рука дрожала, когда я взял пастель темно-розового цвета.

Вдохнул и на мгновение прикрыл веки. Я сидел на «бонневилле», а Фиона – позади. Душу обволакивали ее смех и радость. Она обвила меня руками, а когда дважды сжала, я принялся рисовать.

Глава 17 Фиона

Ялежала на кровати с телефоном в руках, пальцы зависли над заветным номером. Мне потребовалось три дня! Целых три проклятых дня, чтобы прийти в себя. Я скучала по Нику. Наверное, даже чересчур сильно. Но каждый раз, когда собиралась позвонить, перед глазами всплывала картинка, как Ник опускается перед Хейли на колени, и та кладет свои маленькие ручки ему на лицо…

«Больше никакой боли», – приказала я себе.

Для меня это стало почти невыносимым. Чувствуя себя зверем в клетке, я рвалась на волю. Агония почти утихла, когда я представила Ника на месте отца, а Хейли дочерью. Только вот какая роль досталась бы мне?..

«У тебя никогда этого не будет…»

Очевидно, Ник заподозрил неладное. Меня преследовало прошлое, от которого я так надеялась убежать. А в последнее время все чаще создавалось впечатление, будто оно догоняет меня. С рычанием кусает за пятки, и если я упаду, непременно попытается сожрать.

– Нет, я сильнее, чем кажется, – сказала себе, продолжая держать в руках телефон, и решительно набрала Нику сообщение.

Я: У меня выходной. Ты свободен?

Он ответил быстро.

Ник: Приходи.

Я сделала глубокий вдох.

Я: Скоро буду.

Незадолго до полудня я надела брюки карго, короткую футболку и поехала к Нику. Жара уже стала невыносимой, а из-за влажности воздух буквально лип к телу.

«Тренировка перед Коста-Рикой», – напомнила себе. Впрочем, никакой радости от осознания близящегося переезда я не испытала.

Ник открыл дверь. В простой темной футболке и джинсах он выглядел потрясающе.

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, – ответил он, и нежно меня поцеловал.

Напряжение ослабло, когда я поняла, что он не собирается спрашивать о произошедшем. Такое ощущение, что Ник всегда знал, когда я нуждаюсь в нем, когда необходимо что-то сказать, чтобы я почувствовала себя лучше, или когда следует промолчать.