Чтение онлайн

входили магрибинцы, румийцы, берберы, кута-ма и сакалиба...> [254, с. 43]'6.

Ибн ат-Тувайр (ИЗО-1221): <...и другие из [различных] племен и народов (ал-каба'ил ва-л-

аджиас), такие, как тюрки, курды, гузы, дей-лемиты и масмуда, вольноотпущенники,

такие, как румийцы (ар-рум), франки (ал-фарапдж) и сакалиба, а также негры - купленные

рабы ('абид аш-шира') и вольноотпущенники ('утака[284, т. 3, с. 482].

Ал-Макризи (1364-1442): <Когда Египтом овладел имам ал-Му'изз ли-Дин Аллах Абу

Тамим Ма'д Фатимидский, египетские войска стали состоять из кутамы, зувайлы и

подобных им из разных групп берберов. Входили в них также румийцы и сакалиба> [286, т. 1, с. 94].

Ибн Ийас( 1448-1524): <Войско ал-Хакима (Фатимидский халиф, правивший в 996-1021

тт.
– Д.М.) состояло из дейлемитов, берберов-масмуда, сакалиба, румийцев и негров> [80, с.

210].

Вопрос о роли сакалиба в войске Фатимидов будет подробно рассмотрен ниже (см.: часть

Ш, гл. 3). Но нельзя не отметить, что сакалиба выделяются здесь из остальных групп не по

социальному статусу, а именно по происхождению.

Менее всего оснований думать, что слово саклаби полностью стало обозначать

социальную категорию, дает история мусульманских стран Азии (Машрик). Изучая ее,

легко заметить, как редко встречается в источниках слово сакалиба; можно указать на

многочисленных авторов, которые не упоминают о сакалиба вовсе. Весьма сомнительно, чтобы слово, употребления которого мы практически не видим, стало вдруг столь

популярным, что применялось для обозначения всех евнухов в целом. Кроме того, в

ближневосточной истории мы видим сакалиба, принадлежавших к самым разным

категориям слуг: среди них есть и скопцы, и не-скопцы, и женщины, что, естественно, исключает их приравнивание к евнухам. При этом, как и в Андалусии и Магрибе, там, где

речь заходила о рабах разных национальностей, сакалиба обычно отделялись от

остальных. При дворе 'аббасидского халифа ал-Муктадира (908-932) служили сакалиба и

румийцы (объединенные в разряд белых евнухов), а также евнухи-негры. В описании

наследства Абу-л-Хасана 'Али ар-Расиби мы видим евкухов-сакалиба и румийцев.

Наконец, ал-Джахиз (род. около 767 г., ум. в 864/65 или 868/69 г.), а впоследствии Ибн

Бутлан (ум. в 1063 г.), рассказывая о слугах-сакали-ба, выдвигают на первый план их

национальные особенности11. Источники по Машрику лучше других показывают, что

слово сакалиба сохраняло свое значение этнической категории.

К аналогичным выводам приводит и рассмотрение сведений мусульманских авторов о

доставке невольников-сакалиба в исламский мир. Разница между сакалиба и ш-сакалиба

заключается в этнической принадлежности. Ибн Хордадбех (IX в.) отличает сакалиба от

румийских, франкских и лангобардских невольников [134, с. 92], Ибн Хаукал - от

невольников франкских и галисийских [279, с. 106], ал-Мукаддаси - от румийских [76, с.

242]. В то же время мусульманские авторы часто отмечают, что невольники сакалиба -

выходцы из <страны сакалиба> [232, с. 914; 279, с. 95, 106; 76, с. 242; 41, т. 1, с. 92; 282, т.

2, с. 416; 278, т. 1, с. 244; 70, с. 261].

Представленные выше фрагменты относятся к IX - началу XI в. или - если речь идет о

поздних исторических компиляциях, как трактаты ал-Макризи или Ибн Ийаса, -

посвящены событиям тех времен и основаны на более ранних источниках. Сравнение их с

фрагментами 2-6 позволяет сделать некоторые наблюдения относительно хронологии

интересующей нас проблемы. Мы видим, что в IX - первых десятилетиях XI в. слово

саклаби еще не утратило своего этнического смысла; с другой стороны, к концу XI -

началу XII в. трансформация этого понятия заметна уже вполне отчетливо. Для конца XI в.

у нас есть и первый пример того, что человека именовали саклаби именно потому, что он

был евнухом. Ибн 'Изари (конец XIII - начало XIV в.) называет саклаби евнуха

Мубашшира, правившего на Балеарских островах в 1093-1114 гг. [263, с. 239]". Из других

источников, однако, мы узнаем, что Мубашшир происходил из поселения Кал'ат Химйар в

окрестностях Лериды; еще ребенком попал он в плен к каталонцам, которые оскопили

его19. В данном случае, конечно, слово саклаби не может иметь иного значения кроме

<евнух>20. В то же время, трансформация понятия саклаби произошла, разумеется, не в

одночасье, а постепенно. Из приведенных выше слов Ибн Макки (фрагмент 2) можно

заключить, что название саклаби применялось к чернокожим евнухам уже в конце XI -

начале XII в., однако иные мысли вызывает одно высказывание его современника Ибн ал-

Лаббаны (ум. в 1113 г.), придворного поэта, который сначала восхвалял 'аббадидского

правителя Севильи ал-Му'тамида (1069-1091), а когда тот был свергнут альморавидами, стал воспевать упомянутого выше Мубашшира. Когда ал-Му'тамид, отправленный

альморавидами в ссылку, умер в 1095 г. в Агмате, Ибн ал-Лаббана с удивлением заметил

(высказавшись рифмованной прозой), что его бывшего господина на похоронах именовали

просто <чужеземцем> <...после великолепия его власти, обширности владений, многочисленности его сакалиба и чернокожих слуг и его величия>21. Фрагмент ясно

показывает, что поэт не зачислял чернокожих слуг в сакалиба, т.е. в конце XI в. это еще не

стало общепринятым. Точно так же невозможно отождествлять понятия саклаби и

<евнух> в воспоминаниях современника Ибн ал-Лаббаны и ал-Му'тамида последнего

зиридского правителя Гранады 'Абдуллаха (1073-1090), также свергнутого альморавидами.

Описывая обстановку в Гранаде накануне сдачи города вождю альморавидов

Йусуфу Ибн Ташфину (сентябрь 1090 г.), 'Абдуллах подробно останавливается на