Чтение онлайн

пункт показывает, между прочим, что и в Венеции рабы могли подвергаться оскоплению; венецианцы, видимо, также понимали, что мусульманам нужны евнухи для службы в

гаремах.

Впоследствии подобные договоры заключались Венецией еще не раз: в 880г. с Карлом

Толстым (876/881-887) [162, т. 2, ч. 1, с. 138- 142], в 888 г. сБеренгарием1[162,т. 2,ч. 1,с.

143-147], в 967 г. с Отгоном Великим [164, с. 32-36], в 983 г. с Отгоном II [164, с. 40-43], в

992 г. с Отгоном III (983- 1002) [ 164, с. 45-46] и т.д. Договоры с Карлом Толстым и

Беренгарием почти текстуально совпадают в пунктах о работорговле с договором 840 г., в

договоре 967 г. остался только параграф о captivi, а в последующих соглашениях рабы не

упоминаются вовсе.

О ком идет речь в выделенных пунктах? Homines christiani - христиане, подданные

монархов, заключавших с Венецией договоры10. Этих монархов объединяет одна общая

черта - все они заключали договоры, уже установив свою власть над Италией, например, Карп Толстый после похода 879 г., Оттон Великий после похода 962 г. и упрочения

германской власти в Италии в середине 60-х гг. Беренгарий заключил договор как король

Италии. Судя по всему, подданных упомянутых монархов венецианцы были в состоянии

скупать сами, ибо по договору они обязуются этого не делать. Все это наводит на мысль о

том, что homines christiani, упомянутые в договорах, происходили, по всей вероятности, из

владений королей, находившихся недалеко от Венеции.

Сложнее ситуация с другой категорией - caplM-mancipia. Судя по тексту, речь идет о

людях, попавших в плен или похищенных, рассматриваемых договаривающимися

сторонами и как пленники (capitvi), и уже как невольники imancipia). Интересна и роль

венецианцев. В отличие от случая с христианскими невольниками, здесь создается

впечатление, что они вообще не имеют отношения к торговле этими людьми. Они их не

продают, не покупают и лишь обязуются выдавать работорговцев, если таковые

обнаружатся в пределах их владений. То, что венецианцы подчеркнуто не имеют

отношения к работорговле, показывает, что невольников приводили издалека, и что мы

имеем дело с одним из ответвлений той большой работорговли, о которой говорилось

выше.

Каким образом captivi направлялись в Венецию? Анализ этого направления работорговли

можно найти у Ш.Верлиндена. Верлинден видит интересную возможность, по которой

невольничьи караваны могли, дойдя до Лиона, сворачивать на восток, в сторону долины

Рейна, в Швейцарию (где прохождение рабов зафиксировано в таможенном установлении

Валенштадта 842-843 гг.), а затем через перевалы Септимер и Шплюген выходить к

Венеции [614, т. 2, с. 126]. Путь этот, однако, существовал только до X в., ибо в договоре, заключенном Венецией с Отгоном Великим, рабы не фигурируют [614, т. 2, с. 136].

Признавая заслуги Верлиндена в деле реконструкции этого пути, не могу не высказать

свою точку зрения на затронутую проблему. Существование пути, реконструкцию

которого предлагает Верлинден, отрицать, разумеется, невозможно. Более того, на

определенном этапе он даже мог приобрести известную важность - в связи с набегами

мусульманских пиратов на Марсель, Арль, Баланс в первой половине IX в. путь из Лиона

на юг становился небезопасным, и работорговцы должны были, очевидно, искать какие-то

другие дороги, по которым рабов можно было отправлять в исламский мир. Именно в это

время, кстати, рабы упоминаются в договоре Лотаря с Венецией и в таможенном

установлении Валенштадта. Более того, я поддерживаю мнение Верлин-дена об упадке

этого пути в X в., правда, на основании несколько иных причин. Параграфа о

христианских невольниках действительно нет в договоре Отгона Великого с Венецией, но, как говорилось выше, невольники, приводимые из отдаленных от Венеции районов

обозначались скорее словами captivilmancipia, а эти категории рабов в договоре 967 г.

упоминаются. Невольники, таким образом, все-таки поступали, однако на пути караванов

стояло другое, не менее серьезное препятствие - андалусские пираты, обосновавшиеся в

899 г. во Фраксинетуме (Ла Гард-Френе). Их деятельность отнюдь не ограничивалась

разбоем на морях; они нашли для себя ничуть не менее прибыльное занятие - грабежи на

суше. Особенно свирепствовали пираты на альпийских перевалах. Флодоард (894-966)

упоминает в своих анналах о перехвате пиратами на перевалах больших групп

направлявшихся в Рим из Франции паломников под годами 921,923,929, 933,939 и 951

[171, т. 3, с. 369, 373, 378, 381,386 и 401 соотв.], а Родульф Глабр (первая половина XI в.) повествует о пребывании в плену у мусульман аббата клю-нийского монастыря св. Майоля

(954-994), захваченного во время своего возвращения во Францию и выкупленного на

собранные монахами средства в 973 г. [171, т. 7, с. 54-56]. Если нападениям подвергались и

монахи, то непонятно, что могло удержать разбойников от нападения на купцов, ведших к

тому же с собой невольников. Более того, пираты из Фраксинетума предпринимали и

дальние походы. Согласно некоторым источникам, они совершали набеги на

приальпийские районы Франции, Прованс, регион Арля и даже на Бургундию [171, т. 7, с.

108], а документы, относящиеся к правлению Отгона Великого, рассказывают и о

действиях разбойников в Швейцарии. В одном из писем короля, написанном в 940 г.,

говорится о постоянных грабежах мусульман в районе Хура, а в одном документе 955 г.

церковь Хура упоминается как разрушенная сарацинами [166, т. 1,с. 113,257 соотв.]. А так

как Хур находится совсем рядом с Валенштадтом, можно заключить, что пираты имели

реальную возможность угрожать переходу караванов работорговцев через