Чтение онлайн

– Запишем. Все, кто в состоянии биться с фашистами, кому позволяют силы держать винтовку и кто не трус, - станут партизанами, бойцами. А теперь - на площадь, не теряйте времени.

Дина стояла молча, не вступая ни с кем в разговор, глядела на только что из­бавившихся от ужаса смерти людей, обретших надежду и снова ставших хлопот­ливыми, суетливыми.

– Сарра, куда ты дела мои наперстки, иглы? Я их положил в отдельный ящичек и не могу найти, - говорил портной, обращаясь к жене.
– И почему ты продала нашу швейную машинку Розенталям?

– Так нас же собирались расстрелять, Изя. Зачем нам перед расстрелом нужна была швейная машинка?

– Но нас же не расстреляли, Сарра!

– Ну кто ж об этом мог знать!

– А что ты собиралась делать с деньгами, Сарра, если б нас расстреляли?

– Я не собиралась расстреливаться.

– А как ты хотела поступить?

– Я думала, что мы откупимся от немцев и уйдем куда-нибудь в партизаны.

– Партизаны пришли сюда сами, Сарра. И кому теперь я нужен в партизанах без швейной машинки, иголок и наперстков? Я теперь не смогу сделать ни строчки!

– Подумаешь, машинка, делай строчки из автомата - как все люди.

Дина слушала эту местечковую болтовню и улыбалась. Ей было приятно слу­шать их немного наивные и немного смешные и лукавые бытовые разговоры. Но разговоры эти от жизни. От мирной жизни. «Они не хотят входить в реку войны, - думала Дина.
– Уже год как война ежедневно угрожает им гибелью, уже расстре­ляны повсюду десятки, если не сотни тысяч, и, кажется, от одного пережитого за это время надо бы умереть. А на тебе - после черной беспросветности засветился солнечный лучик надежды, и опять эти люди ожили, и нет в них озлобленности, ненависти к этому миру, к окружающим. Они шутят, посмеиваются, собирают свои тряпки, иголки. Они опять, только что выйдя из-под топора, сразу зажили жизнью довоенной. Они как дети - наивны и чисты, и не жаждут ничьей крови, и говорить даже об этом не хотят. А не самообман ли это? Они на самом деле счита­ют, что мир людской и жизнь человеческая зиждятся не на силе?.. Непротивление злу насилием. А на чем тогда держится мир? Красота спасет мир? Вот я красива, а что из этого? Удар пули - и все. Пуля побеждает красоту». Дина, покачивая в руке автомат, глянула на оружие. «Оружие тоже красиво, я люблю красоту ору­жия. Красота оружия и спасет мир», - решила она и огляделась по сторонам.

Радость первой победы в настоящем открытом бою светилась на лицах всех ребят и девчонок из 51-й роты. Они все были здесь. Теперь помогали освобож­денным и вместе потянулись к центру города. Вдруг она вспомнила про полицаев, забегавших в больницу. Посмотрела по сторонам - кому об этом доложить? Но никаких командиров вокруг не было. Комиссар отряда пошел на площадь, и за ним спешили все. Увидела Зораха Кременя и Натана Ликера - веселые, счастли­вые, крепкие парни, обвешанные оружием, о чем-то разговаривали на ходу.

– Слушайте, ребята, - сказала Дина, зацепив за локоть Ликера.
– Когда я сюда бежала, видела, как группа полицейских спряталась в больнице.

– Да их, наверное, уже выкурили, - предположил Кремень.

– И все же надо проверить, - заинтересовался Ликер.
– Веди.

Зашли в больницу - на первом посту, сразу у дверей, перепуганная медицин­ская сестра. Кремень приставил палец к губам и негромко спросил:

– Полицманы есть?

Та закивала головой и затараторила шепотом:

– Есть, есть. Семь человек. В десятой палате. Разделись, легли на свободные кровати. И винтовки у них. Под одеялами.

– А еще в палате люди есть?

– Да, еще пятеро больных. У одного дизентерия, у другого вскрывали гнойник под коленом.

– А всего-то сколько мест в палате?

– Пятнадцать.

– Что ж делать?
– обернулся к друзьям Кремень.
– Зайти в палату всем вместе с автоматами - где гарантия, что нас сразу не пристрелят? А мы начнем стрелять - перебьем больных.

– Надо звать подмогу, - предложил Ликер.

– А полицманы эти - так себе были или лютые?
– спросила Дина.

– Все яны, як зверы. Чыстыя ваяки, - округлив глаза и показывая пальцами в сторону палаты, зашептала сестричка.
– Немцы им указвали, а яны над людзьми здекавались. Асаблива над жидами - катавали, стреляли, били. Страшенныя зло­деи!

Ликер и Дина переглянулись.

А еще через минуту двери распахнулись, в палату вошли трое, и автоматы - пальцы на спусковых крючках - на три стороны.

– Руки вверх! Не двигаться! А теперь встать!

И семеро с темными, небритыми лицами, округленными от страха глазами, в кальсонах и рубахах, с вытянутыми к потолку руками встали столбами. Их так и повели на площадь, к месту сбора. Посмеялись же партизаны, увидев такое ше­ствие.

Настроение у всех было приподнятое, - операция удалась. Уничтожено более восьмидесяти немцев и полицейских. Взяты богатые трофеи - оружие, боепри­пасы, одежда, продовольствие. И главная цель операции достигнута - от гибели спасены три с лишним сотни человек. Ради их спасения собою рисковали все, а погибло семь партизан. Среди них младший сержант Карим Исмагилов, один из тех солдат взвода разведки, с которыми в конце июня сорок первого Пранягин ор­ганизовывал партизанский отряд. Из слонимских погиб Степан Блюменфельд.

В августовской ночи на лесной поляне пылали жаркие костры - партизаны пи­ровали, шла чарка по кругу, и каждый делился своим пережитым в бою. Командир подошел к 51-й роте. Улыбаясь, присел рядом с Диной. Все тотчас с каким-то за­метным удовольствием задвигались поближе к командиру, с восхищением глядя на него.

– Ну вот, товарищи, и вы крещены огнем. Молодцы. Все молодцы. Я рад за вас. И чтоб ни говорили - неопытны, необстреляны, - а я в вас не сомневался. Смо­трел в бинокль, как входили в город под пулеметным огнем, - просто герои.

Все довольно зашумели, заулыбались, радостно переглядываясь.

– Кое-кто, правда, очень спешил, даже цепь обогнал. Надеялся, наверное, в одиночку разбить весь гарнизон, - глянув на Дину, с улыбкой сказал Пранягин.
– Все весело засмеялись. Но вообще я очень доволен всеми вами, ребята. Смотрите, какой у нас отряд уже - больше полутысячи человек. Сила! А начинали мы год на­зад - и двух десятков не было. Люди нас поддерживают - вот и крепнем. А немцев будем бить! И, как сказал товарищ Сталин, победа будет за нами!

– За Сталина, за победу! Ура!
– воскликнула Дина.

– Ура!
– грянуло под соснами.

Пранягин внимательно посмотрел на Дину. Безусловно, она радовалась с ис­кренней, глубокой верой и убежденностью. И с такой же верой вторили ей при­шедшие из Слонима десятки этих мальчишек и девчонок. Им, оказавшимся в глубоком тылу жестокого беспощадного врага, раз и навсегда решившим воевать с этим врагом и в этой борьбе готовым умереть, - но ради победы!
– им, этим людям, пережившим неслыханный хаос, подавленность и отчаянье сорок первого года, ощущение безысходности, свойственное попавшим в оккупацию, чрезвы­чайно важным было знать и верить, что далеко на востоке, за тысячу с лишним километров от них, в далекой, никем из них ни разу не виденной, но дорогой для каждого Москве есть человек, чья воля, ум и характер организовывает миллио­ны советских людей, а значит, и их, горстку партизан, в полки, дивизии, армии, противостоящие врагу. Этот человек - полководец товарищ Сталин, способный единым взором охватить всю картину на фронтах от Балтийского до Черного мо­рей, от Москвы до Брест-Литовска. Он один способен понять складывающуюся ситуацию и принять верное решение, которое приведет к скорейшему сокруше­нию врага. Им очень важно было знать, что они - маленькая частичка огромной, единой силы борцов с немецкими фашистами, а у этой нарастающей силы есть твердый и мудрый руководитель. Имя ему Сталин.