Чтение онлайн

— Чье имя мог написать человек, понимая, что жить ему осталось считанные минуты? — сам себя спросил Беркович.

Первое предположение, приходящее в голову: конечно, имя убийцы. Так, во всяком случае, поступали персонажи детективных историй. В жизни же старшему инспектору не приходилось встречаться с подобными случаями, и он вовсе не был уверен, что Морган действительно хотел написать имя напавшего на него человека. Впрочем, это и так очевидно — не Вайль же приходил к Моргану в ту ночь!

Но если это имя не убийцы, то — чье?

Беркович не стал вызывать Вайля в полицию, сам поехал к нему домой. Конечно, не в первый же день после возвращения менеджера с Дальнего Востока, а потом была суббота, и встретились они в воскресенье утром. Вайль принял Берковича в своем кабинете, где на полках, как и у Моргана, стояли, в основном, кулинарные книги.

— Полторы тысячи, — сказал Вайль, проследив за взглядом Берковича. — У нас с Джулиусом было много одинаковых, но есть и раритеты. У меня одни, у него другие…

— За обладание которыми вы готовы были даже убить, — улыбнулся Беркович.

— Послушайте, это же… — возмущенно начал Вайль.

— Нет-нет, я понимаю, что вы говорили не всерьез. Но вот видите, как иногда оборачиваются события.

— Да, — мрачно сказал Вайль. — Ужасно. Но я не понимаю, чем могу помочь… то есть, быть полезен… в смысле…

— Может, вы знаете еще какого-то Вайля? — спросил Беркович. — Ведь почему-то же написал Морган это имя. Даже если он не думал, что умирает. Все равно, понимал, что это важно…

— Нет, — подумав, сказал Вайль. — Среди наших общих знакомых больше нет людей с таким именем или фамилией. Послушайте, вы уверены, что никакие книги не пропали?

— Да, — кивнул Беркович. — Учет у Моргана был поставлен хорошо. Мы нашли в компьютере полный список его книг с указанием даже места, где какая книга должна стоять. Проверили, конечно. Все книги в наличии. Есть несколько лишних — Морган приобрел их недавно и еще не успел внести в каталог. Они лежат двумя стопками на столе.

— Но если их нет в каталоге, — возбужденно сказал Вайль, — то убийца мог…

— Какую-то взять, да? — продолжил фразу Беркович. — Нет, не мог. В блокноте (он тоже лежал на столе) мы нашли список недавно купленных книг, Морган еще не занес их в компьютер. Все на месте.

— Понятно, — пробормотал Вайль.

— Я хотел вас попросить, — сказал Беркович. — Не могли бы вы поехать со мной домой к Моргану? Посмотрите. Вы специалист…

— И может быть, на месте преступления я чем-то себя выдам? — усмехнулся Вайль.

— Зачем вы так? — смутился Беркович. — Вовсе не поэтому. Может, наши эксперты на что-то не обратили внимания. Все-таки они криминологи, а не кулинары…

— Поехали, — решительно сказал Вайль.

Вайль сидел за столом в том же кресле, где сидел Морган в момент убийства. Беркович не мешал ему думать, глаза у Вайля были закрыты — может, он и не думал вовсе, а представлял себя на месте старого друга.

— Скажите, старший инспектор, можно ли мне посмотреть на этот… эту записку? — спросил Вайль после долгого молчания.

— Можно, — сказал Беркович, доставая из пластиковой папки лист бумаги. — Это ксерокопия, конечно.

Вайль внимательно всмотрелся в криво нацарапанные буквы. Губы его что-то шептали, Берковичу послышалось “ужасно” и “неужели”.

— Послушайте, — сказал Вайль, возвращая листок. — Это вот… последняя буква. По-вашему, это латинское “эл”?

— Вытянутая черточка… — начал Беркович и запнулся. — Вы хотите сказать, что… Да, мы решили, что это “эл”, потому что…

— Потому что получалась фамилия, — перебил Вайль. — А если это…

— Если, — подхватил Беркович, — это не целая буква, а только часть? Если Морган начал писать букву, но не успел, вы это хотите сказать?

— Да. Тогда это может быть k, верно?

— И что это дает? — вздохнул Беркович. — Получается Waik. Такой фамилии и не существует. Имени тоже. Были у Моргана знакомые с таким именем?

— Да что вы к знакомым привязались? — неожиданно вспылил Вайль. — Вам ничего не говорит фамилия Вайкен? Пишется Waiken.

— Вы хотите сказать, что Морган не успел дописать не букву, а целое слово?

— Конечно! Вы же смотрели книги на столе. Вот!

Вайль протянул руку и из середины правой стопки вытянул пухлый коричневый том в коленкоровом переплете. На обложке было написано: “G. Waiken. Die Rezepte auf jeden Tag”.

— Рецепты на каждый день, — сказал Вайль. — Замечательный сборник. И кстати, почему он на столе? Джулиус купил эту книгу давно.

— На столе, — объяснил Беркович, — не только новые книги. То есть — новые, конечно, все без исключения, но есть и несколько “старых”. Наверно, Морган их достал, чтобы… ну, не знаю, для чего-то они ему были нужны.

— Я могу сказать — для чего, — кивнул Вайль. — Джулиус сам писал книгу — кулинарную, конечно. Именно — на каждый день. Он хотел старые рецепты, написанные для приготовления на плите, приспособить для современных микроволновых печей.

— Он же сам не готовил, — удивился Беркович. — Как же…

— Ему и не нужно было готовить, — сухо сказал Вайль. — У Джулиуса была потрясающая интуиция. Готовили потом другие. Я, например.

— Понятно, — кивнул Беркович. — Хорошо. Допустим, Морган написал, умирая, фамилию автора книги. Становится понятно, почему он писал латинскими буквами, а не на иврите. Но ведь не Вайкен его убил!

— Нет, конечно, — пожал плечами Вайль. — Тут я вам не помощник. Понятия не имею, зачем Джулиус хотел написать это слово.

Беркович перелистывал книгу, всматриваясь в старый крупный шрифт и красиво нарисованные картинки. Книга, как было указано в выходных данных, была напечатана в Мюнхене в 1889 году тиражом 3000 экземпляров.

— Это очень редкая книга, — сказал Вайль, следивший за тем, как Беркович перелистывал страницы. — Вы с ней, пожалуйста, осторожнее.

— Не такая уж редкая, — пробормотал старший инспектор. — Три тысячи по тем временам…

— Не обращайте внимания на то, что там написано! — воскликнул Вайль. — Эта книга — раритет, больше таких нет! Единственный экземпляр. Видите ли, это типографский брак. Там в середине случайно вклеена тетрадка из другой книги — тоже кулинарной, но совсем на другую тему: о приготовлении сосисок. Понимаете? Это все равно, как у филателистов марка с неправильно отпечатанной датой. Она в сто раз дороже обычных!