Чтение онлайн

Беркович неожиданно замолчал, и Вайнтрауб сказал нетерпеливо:

— Альгарон, вы говорите…

— Да, — пробормотал Беркович. — Погодите… Как я мог забыть?

Он подошел к стулу, на котором недавно сидел именинник. На спинке стула все еще висел пиджак, и старший инспектор принялся шарить в карманах. Удовлетворенно воскликнув “Вот!”, Беркович вытащил изкармана довольно объемистую металлическую коробочку.

— Что это? — заинтересованно спросил Вайнтрауб.

— Посмотрите сами, — Беркович протянул коробочку эксперту. — Только осторожно.

Вайнтрауб принял из рук Берковича коробочку, внимательно ее осмотрел, подцепил ногтем крышку, приоткрыл и понюхал.

— Жидкость, — пробормотал он. — Вязкая.

Через минуту Вайнтрауб так же осторожно закрыл коробочку, поставил ее на стол и спросил Берковича:

— Вы знали?

— Что? — удивился старший инспектор.

— Что яд — здесь?

— Нет, — покачал головой Беркович. — Я только сейчас вспомнил, что говорила Лея…

— Что она говорила? — резко спросил эксперт.

— Она упомянула, что брат — Лея называла Альгарона братом, хотя они, конечно, более дальние родственники, — да, так брат любил добавлять к супам специфические вкусовые добавки. Сам их готовил, никому не давал, никто их никогда и не пробовал. Только показывал издалека — сегодня тоже, по словам Леи, показал, рассказал, из чего сделана приправа, и спрятал в карман. А когда суп был уже разлит по тарелкам, достал из кармана коробочку, набрал оттуда маленькой ложечкой, положил себе в суп…

— Вам это сказала Лея!..

— Я не обратил сначала на эти слова внимания, ведь это означает, что…

— Альгарон сам себя отравил!

— Это невозможно, — сказал Беркович.

— Почему же? — настаивал эксперт. — В этой коробочке — яд.

— Психологически не могу себе представить, — возразил Беркович. — Все, что я успел услышать об Альгароне, говорит об этом… Да и зачем? При всех? Не оставив записки? Нет, поведение совершенно не типично для самоубийцы.

— Вам виднее, старший инспектор, — сухо сказал Вайнтрауб. — Результат вскрытия вы получите завтра, а экспертное заключение по яду… надеюсь, на следующей неделе.

Беркович кивнул. На следующей неделе вернется Рон. Конечно, Вайнтрауб — хороший специалист, но… Не лежала у Берковича душа к этому человеку.

— Ты все время думаешь об этом… как его… ну, тот, что отравился, — недовольно сказала Наташа.

— Что? — рассеянно переспросил Беркович. — Да, ты права… Не сходится, понимаешь.

— Что не сходится? — сердито сказала Наташа. — Посмотри лучше, что эти ребята выделывают, да еще на льду, даже не скажешь, что не профессиональные танцоры!

— Не мог Моше покончить с собой, — терпеливо повторил Беркович. — Да, яд был только в его тарелке и только в его коробочке для приправ. Да, все, с кем я разговаривал, утверждают, что Моше сам ложечкой взял из коробочки приправу и положил в суп. Тридцать раз да! Но зачем? Все у него в жизни было прекрасно! Бизнес процветал. С женой он развелся, верно, но из-за этого с собой не кончают, и, к тому же, по словам Леи, у него намечалось новое приключение — кто же в это время…

— Может, — осторожно предположила Наташа, — он давал кому-то свою коробочку, и кто-то положил туда яду, а потом…

— Я думал об этом! Но проблема, видишь ли, в том, что с коробочкой Моше в тот вечер не расставался — об этом говорят все гости, подтверждая показания друг друга. Показал издалека — как обычно, он всегда это делал… Либо все они сговорились…

— Почему нет? — ухватилась за эту мысль Наташа.

— Потому, что некоторые — как Кармелла и Лея, например, вообще познакомились только в тот вечер. А что до мотива… Мотив был у одного человека, но именно он отсутствовал, когда…

— Ты имеешь в виду этого… как его… Финкеля?

— Конечно. Я вот что выяснил. Финкель — игрок. Играет на бирже, в подпольных казино, в официальную лотерею и в разные неофициальные, которых не так мало… В карты тоже играет. На него несколько раз жаловались, но ничего доказать не удалось… Альгарон познакомился с Финкелем прошлым летом, и, судя по состоянию банковского счета, тоже начал играть.

— В смысле — проигрывать?

— В смысле — проигрывать, — повторил Беркович. — В прошлую пятницу он снял со счета двадцать тысяч. Наличными. В квартире эти деньги не обнаружены.

— Ты думаешь…

— Вероятно, он проигрывал Финкелю, они часто, кстати, встречались в последнее время — в квартире Альгарона, вдвоем. Играли, скорее всего. И я так думаю, Альгарон поймал Финкеля на жульничестве. Скорее всего, так и было. Возможно, пригрозил, что заявит в полицию. Если бы он это сделал… если бы успел это сделать… у Игаля — он занимается делами о мошенничествах — было бы достаточное основание, чтобы Финкеля задержать и предъявить, наконец, обвинение.

— Ну, знаешь! — пожала плечами Наташа. — Лучше быть обвиненным в мошенничестве, чем в убийстве.

— А разве я могу обвинить Финкеля в убийстве? Как? У него — и только у него! — железное алиби.

— Ну-ну… — пробормотала Наташа. — Ловкий человек этот Финкель. Но если он хотел убрать Альгарона, почему не сделал это, когда приходил к нему…

— Тогда его уж точно обвинили бы! О чем ты говоришь? Он должен был обставить все так, чтобы на него не смогли бы пасть подозрения!

— То есть, ты подозреваешь Финкеля только потому, что никаких подозрений против него быть не может!

— Выходит, так… — уныло произнес Беркович и щелкнул пальцами.

— Да, — сказал он. — Я понял.

— Что понял? — удивилась Наташа.

— Как он это сделал!

— Финкель? Но ты же сам говоришь, что…

— Конечно, его не было в квартире в тот момент, когда начали есть суп. Но за полчаса до того он стоял напротив Моше и произносил тост. И все взгляды были обращены…

— К нему.

— Нет! Все смотрели за окно, потому что Финкель сказал: “Смотрите, какой прекрасный вечер! Пусть и жизнь Моше будет такой же прекрасной…” И все повернулись к окну. Коробочка — открытая! — стояла на столе перед Моше.

— А Финкель стоял у противоположного края стола, — пожала плечами Наташа.

— Это меня и сбивало с толка, — кивнул Беркович. — Я думал: как он мог положить капсулу… Он не положил: он ее кинул. Как баскетболист кидает мяч в корзину и получает очко. Извини, Наташа, мне нужно на некоторое время…

— Конечно! — воскликнула Наташа. — Опять то же самое. Ты уходишь, как только начинается моя любимая передача! Ты это нарочно?

Но Беркович уже вышел.

Рон Хан прилетел из Штатов, полный впечатлений, он и подарки привез, Берковичу — водяной пистолет. Для Арончика, конечно.