Сальто назад
Шрифт:
— Конечно, говорил, жаль только, что ничего хорошего. Готов ли ты, товарищ Иосип, стойко принять даже чёрную весть?
— Тодор, мне 87 лет, я давно живу по правилу, — сегодня жив, и, слава богу, а завтра если будет, то спасибо, а нет, так нет. У меня при себе браунинг, если что-то пойдёт не так, я всегда сумею обмануть судьбу. Когда хорошо пожил, умирать не страшно. Нет!
— Хорошо, тогда слушай. В новогоднюю ночь ты, дорогой Иосип, не сможешь читать поздравление гражданам стоя, у тебя будут болеть ноги. На следующий день консилиум докторов поставит диагноз — «закупоривание артерий в области бедёр и голени». Назначат тебе операцию на сосудах. Оперировать будут два хирурга один из Америки, другой из России, оба хирургические светила. Увы, операция пойдёт не по плану. В результате ты уйдёшь в кому и до самой смерти будешь овощем. Так что браунинг тебе не…
— Причина известна? — перебил Живкова Тито. Голос его был спокоен, только рука предательски дрогнула.
— «Пророк» утверждает, что всё дело в многолетнем курении. Мол, сосуды поражают склеротические бляшки. Я ж не медик, плохо помню. Но с тех пор стараюсь себя ограничивать в табаке.
— Я подумаю, что тут можно будет сделать, — Тито потушил сигарету, только что им зажжённую. — Пора перейти к сегодняшней теме.
— Иосип, дорогой, — остановил его Живков. — Это не самое печальное. Ты коммунист, а мы коммунисты ставим общественные интересы выше личных. Ты дослушай.
— Тьфу ты… Ну что может быть хуже смерти в коме? — буркнул недовольный Тито.
— После твоей смерти в Югославии начнётся бардак. В результате политического кризиса страна развалится по границам нынешних республик. Сербы, сначала будут пытаться удержать союз силой, но после первых столкновений армия Югославии разбежится по национальным казармам. Хуже всего придётся сербам Боснии и Хорватии.
Тут я, друже Иосип, хочу тебя похвалить, ты 30 лет назад совершенно правильно заметил, что каждая из составляющих твоей страны, может быть суверенной страной. Они такими и станут, если всё пойдёт, как говорит «Пророк».
— Тогда, раз уж мы вспомнили события тридцатилетней давности, давайте помянем добрым словом и рюмочкой сливовицы великого человека и политика … Ему скоро исполнилось бы сто лет. За Сталина!
— За Сталина, — дружно поддержали тост остальные участники встречи.
— Я смог бы помириться со Сталиным, — снова заговорил Тито. — Когда был в прошлом году в Пекине. Там на центральной площади Тяньаньмэнь мавзолей с огромным портретом Мао Цзэдуна и Сталина. Я словно помолодел. Какой всё-таки гениальный был человек! Ошибался, да, но кто из нас может сказать, что не оступался на жизненном пути.
После чарки разговор оживился. Как все убелённые сединами мужчины, главы Балканских стран любили вспомнить молодость. Тем более, все они партизанили. Или, как Чаушеску, участвовали в антифашистском подполье.
— Друзья мои, — внезапно Тито меняет тему беседы. — Скажите, как вы осмелились пойти поперёк Москвы? Даже я опасаюсь вторжения Красной Армии. Полтавской танковой дивизии из Венгрии до Белгада четыре часа марша. Тебе, дорогой Никола, вообще должно быть ещё страшнее, у тебя под боком 14 Армия. Ей до Бухареста суток хватит добежать.
— Мы, румыны, народ миролюбивый, это есть правда, — в голосе Чаушеску слышится сожаление. — Воюют наши парни не очень, но мы с товарищем Живковым рассчитали правильно. Советы по Пакистану врезали, но не учли, что только они считают Кабульский режим легитимным. Большинство стран мира считает афганских революционеров узурпаторами свергшими законную власть короля. А значит, весь мир осудит бомбёжку мирной страны. После чего Леониду придётся долго отмываться и на новые авантюры у него решимости не хватит. Никто же не поверил в то, что это афганцы бомбили Исламабад.
— Так оно всё и вышло, — поддержал соседа Живков. — Ночь на 12 мая я помню как сейчас. С минуты на минуту ждал звонка из Москвы. Тут в Венгрии самые масштабные учения идут. Войск советских — тьма тьмущая. Леонид позвонил только через день. Всё пошло как мы и рассчитывали. Я его успокоил. Сказал, что мы вышли только из военного блока. Коммунизм мы будем строить и дальше.
Мужчины выпили ещё по рюмочке за мир во всём мире.
— Может быть, нам стоит обратить больше внимания на товарища Хуа Гофэна? — Чаушеску поделился тайной надеждой. — Что-то мне подсказывает, что через пару десятилетий Китай займёт лидерские позиции в мировой экономике.
— Да, «Пророк» про это тоже докладывал, но пока в Китае нет ни ресурсов, ни решений, как их можно получить.
С ним согласились оба собеседника и решили, что пары десятилетий в запасе нет ни у кого, а сейчас на КНР не рассчитывать не приходится. В Китае своих проблем хватает.
Беседа текла неспешно и без резких заявления. Участники были настроены конструктивно. В результате были выработаны предварительные условия создания Балканского союза. Союз Югославии, Болгарии и Румынии предполагал постепенное слияние в конфедерацию объединённую общими законами, обеспечивающими свободное передвижение людей, товаров, капиталов и услуг внутри союзных границ. По обороне и международным отношениям предполагались обязательные межправительственные консультации. Для обеспечения суверенитета, внутренние дела, вопросы образования, культуры, языка оставались на усмотрение правительств. Союз предполагался открытым. Хотелось балканским главам втянуть и Венгрию с Грецией, да и от Албании никто не собирался отказываться.
Главным результатом встречи стала договорённость о съезде глав государств Балканского полуострова. Назначить съезд решено было на апрель месяц на территории личной резиденции югославского президента на острове Бриуни. Живкову всё-таки удалось уговорить Иосипа Тито на срочную госпитализацию. Страх комы весьма этому способствовал. Тито совсем не хочел оказаться в положении овоща.
Начало ноября выдалось в столице по-зимнему морозным. Леонид Ильич, тяжело ступая по паркету рабочего кабинета, прошёл к окну, потом вернулся к столу, сел на край и достал из кармана пиджака пачку сигарет. Врачи запретили ему курить, и пару лет назад страшным усилием воли Брежнев смог победить пагубное пристрастие, но после убийства Андропова плюнул и снова начал дымить. Сидевший, как всегда тут же Черненко дернулся, было, его остановить, но тут же осел, наткнувшись на твёрдый взгляд генсека.
— Что такое брови Брежнева? — обратился Леонид Ильич к вошедшим к нему в кабинет силовым министрам Щёлокову и Федорчуку. — Это усы Сталина, но на более высоком уровне.
— Леонид Ильич, сейчас не до смеха, — не принял шутку глава госбезопасности. — Я вас не зря попросил о личной встрече вместе с товарищем Щёлоковым.
Брежнев подвинул пепельницу к министрам. — Закуривайте, не стесняйтесь. Здоровее мы с вами всё равно уже не будем, так и нечего… — Он недоговорил. Затянулся, на мгновение прикрыл глаза, задержал дыхание и выпустил облако белого дыма. — Так, Владимир Александрович, я тебя слушаю. Раз сам напросился, то излагай, не тяни.