Чтение онлайн

Крючков тут же размял недокуренную сигарету в пепельнице. — Леонид Ильич, наши агенты из Болгарии вчера вечером сообщили, что балканские «товарищи», — он тоном выделил последнее слово, закавычивая его, — решили продолжить играть свою игру. Вчера в Бухарест приезжал Тито, где встречался с Живковым и Чаушеску.

— И что? Эти, к-хымм, «заклятые друзья» сербы и болгары, смогли о чём-то договориться? — Брежнев старчески крякнул прочищая горло. — Между ними же река крови. Неужели решили помириться?

— Между нами и немцами, и поляками, и венграми тоже крови по шею. Как-то работаем же. С немцами вообще, «братство по оружию». В общем, дело не в этом. По данным нашего агента, эта троица решила вернуться к идее Балканской Антанты.

— Ну, дорогой товарищ председатель госбезопасности, умеешь ты рассмешить, честное слово. — Брежнев подавил смешок, крякнув опять. — Вот, так прямо «Антанты»? Ни больше, ни меньше? А что мидовцы говорят? Вы с Громыко поделились?

— Прошляпили парни МИДа вопрос. — Федорчук сохранял серьёзность. — Балканские ухорезы открыто нигде ничего не говорили. После того как в мае болгары и румыны вышли из ОВД, отношениях стали у нас гораздо прохладнее.

— А как у нас обстоят дела с поисками убийцы товарища Андропова? — вдруг мысли Брежнева сменили русло и он обратился к Щёлокову, — я помню, что тогда обнаружили только труп водителя мусоровоза. А инициаторов обнаружить удалось?

— Никак нет, товарищ Брежнев. Все следы ведут за кордон, скорее всего в Турцию.

— Думаю, что тут ты, Володя, не прав… Брежнев опять замер, как бы прислушиваясь к голосам в голове. — Чует моё сердце, что искать надо в Болгарии. Ты же сам мне докладывал, какая у болгарских товарищей агентурная сеть отлажена.

— Товарищ генеральный секретарь, — Крючков снова попробовал вернуться к главной теме. — Как вы считаете, может нам Тито того…

— Да ты Владимир в своём уме? — осадил чекиста Брежнев. — Где гарантия, что твоего ассасина не поймают? Нет таких гарантий. Ты представляешь, что тогда будет? Визг будет стоять до Луны. Вопить будут посильнее, чем после заявления Никиты о культе личности. Нет! Подумай лучше в сторону того, как поссорить этих мальчишек между собой. К этой пороховой бочке только спичку поднести…

Брежнев встал и снова направился к окну. Он вспомнил, что давно не был на хоккее. Сегодня как раз должен был состояться матч «Динамо» — «Химик».

— Николай Анисимыч, сегодня твои орлы с «Химиком» играют? — внезапно сменил он тему беседы.

— Да, играют. Должны выиграть, Леонид Ильич. Буду рад составить вам компанию… А уж как парни обрадуются.

— А вы, товарищи, можете быть свободны, — он повернулся к председателю КГБ и сопровождающему его начальнику отдела внешней разведки. — Постарайтесь найти злодея, который вашего начальника погубил. Вот это будет большим достижением. Народ и партия на вас надеются.

Белый гладкий потолок без трещин. Белые стены. Белая тумбочка. Белые наволочка и пододеяльник. Белое всё вокруг. При всей парадности, белый цвет постепенно превращается в унылый серый. Вечером серый сгущается, превращаясь в чёрный. Зато на стенах пляшут зелёные и розовые отблески от лампочек медоборудования, расставленного у моего лежбища.

Через три дня по возвращению сознания, я научился поворачивать голову и шевелить пальцами. Ещё через неделю я уже мог достаточно сносно говорить. Беда была в том, что при продолжительном разговоре у меня начинала страшно болеть голова, поэтому доктор Вежинов ограничивался простыми вопросами. В основном они касались моего самочувствия в целом и отдельных частей организма.

— Успеем мы ещё с тобой поговорить, — отшучивался профессор, когда я спрашивал его о «посторонних предметах». — Тебе ещё надоест моё занудство. Я такой нудный, что сам себя иногда вывожу из себя.

Зато мама с каждым моим успехом просто расцветала. Она, работая санитаркой, имела возможность заходить ко мне перед работой и после того, как перемывала все коридоры неврологического отделения больницы.

Сначала мы с ней просто обменивались односложными репликами. Она гладила меня по голове, стараясь не терять при мне бодрости и силы духа. Меня такая забота напрягала, но я понимал, что лучше потерпеть, чем доставлять неприятности самому близкому человеку. Позже, когда состояние улучшилось, она рассказывала, что произошло за то время, что выпало у меня из головы.

Выпало много чего. Так, неожиданно для меня оказалось, что я трижды собирался жениться, и третья попытка даже удалась. Получается, что я уже скоро год, как глава семьи!

В первый раз в Москву ты рванул, как оглашенный ещё на зимних каникулах в десятом классе, — она вздохнула. — Я тогда так волновалась, что ты не представляешь даже.

— Мам, а как мою жену зовут? — Меня же больше волновал вопрос матримониального плана. — Она симпатичная? Чем занимается? Может у нас уже и дитё народилось?

— Детей нет, тут вы молодцы. Зовут её Леночка. Воронина её фамилия. Рыженькая такая. На Катрин Денёв похожа, такая же конопатая. Стрижка короткая, кажется, каре. Ты её должен помнить. Всё-таки с ней в одной школе учился, только она на два года раньше.

Я изо всех сил напрягаю мозг, пытаясь вспомнить. Но никакой Лены Ворониной припомнить не могу. В девятом классе я другой Леночкой был увлечён, и мне было совсем не до восьмиклассниц. Интересно, а что с Тришиной за «пропавшие» годы случилось? Надо спросить, но у меня опять начинает дико болеть голова.

— Боря, у тебя опять голова болит? — Мама заботливо протягивает руку к моему, покрывшемуся испариной, лбу. — Может быть, хватит на сегодня?

— Нет, мне ж интересно. Водички дай глотнуть, может, отпустит… — я стискиваю зубы, и вдруг сквозь боль мне приходит какое-то неясное видение. Огромные карие глаза, прямой нос, что-то неразборчиво шепчущие губы. Тришину я не могу не узнать. Через пару мгновений боль действительно отпускает, напряжение уходит, а вместе с ним уходит и возникший образ. — Да, дальше про Ленку расскажи.