Чтение онлайн

2. МИШКА-СПЕЦНАЗ

Наконец, она проснулась: то ли оттого, что Паша легко потряс ее за плечо, то ли сквозь сон услышала тоскливую песню, которую девчонки часто крутили на зоне. Попутчиц уже не было. Машина стояла посреди какого-то поселка, а вокруг гуляла шумная кампания: музыка, аттракционы, дымок от мангалов, буфеты.

– А по случаю чего такой банкет? – спросила Ольга, не совсем понимая сути происходящего.

– Эх ты, темнота, – рассмеялся Паша, – а еще в монашки собралась. Масленицу люди справляют, зиму провожают, а весну встречают. Все, как видишь, по–человечески, то есть с блинами, шашлычком, водочкой нашей родимой. Пойдем и мы причастимся немного.

– Нет, спасибо, я пойду дальше. Только ты мне подскажи: куда идти?

– Да ладно, успеешь еще в свою берлогу, – решительно возразил Паша, – пошли, я угощаю, а то с утра маковой росинки во рту не было. Быстренько перекусим, а там я тебя подкину до речки Золотоношки. А уже оттуда только ножками, пешочком. Но часа за два–три доберешься, если волки не сожрут в лесу. Они сейчас после голодной зимы злющие–презлющие!

И опять громко рассмеялся, наблюдая за тем, как отреагирует его попутчица. Потом обошел машину и сам открыл дверь со стороны Ольги, давая тем самым понять, что возражений не принимает. Он усадил ее за пустой столик, расположенный неподалеку, а сам исчез в гуляющей толпе. Было очень весело, кто-то пытался затянуть: «Как упоительны в России вечера…», но, никем не поддерживаемый, умолкал, а затем затягивал песню снова. За соседним столиком сидели трое уже изрядно подвыпивших мужиков, а чуть поодаль – молодая мамаша с двумя девочками, похожими друг на дружку, как две капли воды. Они старательно уплетали блины со сметаной и были жутко вымазаны ею. Ольга улыбнулась девочкам, а те, тараща на нее глаза, молча продолжали свое дело.

Вскоре вернулся Павел. Сел рядом и поставил на столик две пластмассовые тарелочки, на которых дымились блины, приправленные настоящей деревенской сметаной. Это было уже выше всяких сил: Ольга без особых приглашений принялась за еду.

– Вы что, девушка, сюда есть, что ли, приехали? – Паша весело подмигнул, сам с удовольствием уминая горячие блины. – А пить что будем? Я хоть и за рулем, но тут меня каждый мент знает, не грех чего-нибудь пропустить для сугреву души и тела, а?

– Нет, Паша, – как-то удивительно мирно даже для себя ответила Ольга, – если ты ментов не боишься, то грейся сам, чем хочешь. А вот я бы не отказалась еще от одной порции таких блинов. Не разорю?

– Айн момент! Желание дамы для нас закон, мы за ценой не постоим! – парировал Паша и уже через минуту спешил еще с двумя тарелочками блинов и пластмассовыми стаканчиками горячего кофе.

– Какие люди в Голливуде! – вдруг услышали они за спиной хрипловатый голос, и в следующий миг кто–то стиснул их, словно стальными клешнями.

– Мишка, отпусти! – вскрикнул Паша. – Ребра поломаешь!

Когда объятия ослабли, Ольга, тут же высвободившись, увидела прямо перед собой широко улыбающегося здоровяка в пятнистом камуфляже и голубом берете десантника.

– Какие люди! – развязано повторил тот. – Откуда к нам такая стюардесса? С какого «борта»[9], с каких островов заморских и что здесь делает?

– Не слишком ли много вопросов для первого раза? – огрызнулась Ольга и пересела подальше. Никогда не терпела такого рода фамильярности, тем более от совершенно незнакомого деревенского хама.

– Мишок, ну ты даешь! – поднялся Паша, здороваясь за руку с парнем, – Так ведь и задушить можешь. Что делаем? Гуляем потихоньку.

– Не гуляете, а дурью маетесь, – скептически ухмыльнулся Мишка. – Вот увидел тебя, думал, что хоть с тобой немного разгоню свою тоску зеленую, а ты, оказывается, тоже трезвенник–язвенник, кофеек попиваешь. А мне чего–то покрепче хочется, но ты же ведь, Паша, мой принцип знаешь: в одиночку – ни–ни! Ни капелюшечки! Закон гор!

– Это все знают, но ты не обижайся. Мне еще попутчицу подбросить надо. Недалеко тут.

«Берет» – так мысленно окрестила Ольга незнакомца – снова нагло уставился на нее:

– Если недалеко, говоришь, давай я и подброшу. Выручу старого дружбана. А ты расслабься, оттянись пивком, пока я вернусь.

– Ну что ж, выручай, подбрось гостью, а то я и впрямь замотался, – Паша достал из кармана ключи и небрежно бросил их на стол.

Ольга быстро посмотрела на него и сразу вся напряглась, приготовившись к любому развитию этого странного разговора.

– А куда даме трэба? – ухмыльнулся Берет, то и дело с пьяным взглядом вертя головой от Паши к Ольге.

– Да вот подкинешь ее поближе к монастырю, хотя бы до переправы – и назад, я тебя тут ждать буду. Ну, а если ты в пути нечаянно задержишься, – глубокомысленно покрутил Паша в воздухе указательным пальцем, – то мы и дома посидим, хуже не будет.

«Берет», уже взяв ключи от машины, вдруг решительно бросил их назад на стол:

– Не, как говорят наши братья–украинцы, нэма дурнив. Извиняйте, господа.

Мишка снял берет, изогнувшись перед Ольгой в шутовской позе:

– Поручаю вашу неотразимую красу Пашульке. А ты смотри, шалун, – погрозил он кулаком, – Ленка узнает – башку открутит. Тебя с такими стюардессами отпускать – все равно, что доверить козлу стеречь капусту. Не слишком-то задерживайся.

Он отошел в сторону, тут же подсев к другой компании.

– Интересные у тебя друзья, – сказала Ольга, отодвигая от себя тарелку с недоеденными блинами.

– А я? – отпарировал Паша.

– Да и ты парень хоть куда, – безразлично ответила Ольга. Аппетит у нее пропал. Не хотелось даже ароматного горячего кофе. Она думала сейчас лишь о том, как побыстрее покинуть это веселье.

– Ты что, в самом деле, подумала, что я тебя решил сбыть с рук на руки этому вояке? Обиделась, да? – рассмеявшись, спросил Паша.

– А чего тут думать? Ты же сам ему ключи протянул, только дверцу не открыл, – ответила Ольга, вытирая пальцы тоненькой салфеткой.

– Да я на все сто был уверен, что Мишка туда под страхом смерти не поедет, вот и подколол немного. А вообще он парень неплохой, только война его подпортила. Теперь этой беде даже свое название нашли: «чеченский синдром». Сначала был «вьетнамский» для американцев, когда те полезли в джунгли устанавливать свои порядки. Потом «афганский»: тогда уже наших понесла нелегкая в Афганистан учить коммунизм строить. А теперь вот «чеченский». Ходят такие орлы, как Мишка – здоровые, крепкие ребята, и без войны уже жить не могут. Несчастные люди…

Паша расстегнул куртку, достал из кармана новую пачку сигарет, раскрыл ее и предложил Ольге.

– Спасибо, не буду, – ответила она, пригубив почти остывший кофе.

– Ах да, я совсем забыл: монашки не курят, – опять хохотнул Паша, доставая сигарету. Затянувшись, продолжил:

– С Мишкой мы одноклассники. Он с детства мечтал о службе в десантуре. Уже тогда ему погоняйло[10] приклеилось: «Мишка Спецназ». Призвали нас в армию. «Покупатели» на него сразу глаз положили. Видят: парень вроде бы с соображением, сила в руках недюжинная. «Запомни, – говорят ему, – главное в десанте – не с парашютом прыгнуть, а в самолет запрыгнуть». Попал он поначалу не куда-нибудь, а в ДШБ – десантно-штурмовые батальоны. Там ребята крутые служат, сопляки и слюнтяи не выдерживают. Обучили его всем военным премудростям. И все бы, может, нормально было, если б в Чечне жареным не запахло. А Грачев – тогдашний министр обороны – не нашел ничего умнее, как пригрозил поставить чеченцев на колени двумя десантными полками. Ну и попал наш Михасик в один из тех самых полков, которые первыми двинулись на штурм Чечни.

Паша снова затянулся сигаретой и посмотрел в сторону бесшабашно хохочущего Мишки.

– В первом же бою наших пацанов полегло столько, что гробов не хватало отправлять по домам за казенный счет. Мишка очутился в самом пекле: засели в развалинах какой-то больницы в центре Грозного и отбивались, пока не прорвалась к ним отчаянная «бээмпэшка»[11] и не забрала всех, кто в том аду чудом живым остался. Самого Мишку тогда здорово взрывной волной садануло. Вернулся он домой с боевым орденом на груди и контузией в голове – комиссовали его подчистую. Вот тогда и стали мы подмечать, что «крыша» у парня как бы немного поехала. Начал он опять рваться на войну, да так озверел, что ему война мерещилась даже среди своих. Все пацаны, наши годки, к тому времени поженились, пристроились кто куда, а тот все в бой: то на дискотеке врукопашную с десятком лбов бьется, как гладиатор, то в другом месте средь бела дня на скандал нарывается. Подался было в милицию, но там его быстро раскусили, прямо сказали: это социально опасная личность, за ним тюрьма плачет. Так он маялся дурью, маялся, пока наши снова с чеченцами не загрызлись.