Чтение онлайн

Что касается сложных навыков, то они являются комплексными рефлексами. Например, разучивание исполнения музыкального произведения или выучивание стихотворения. При этом ассоциативные модели соединяются в К-lines (см. выше). Комплексы строятся по принципу «от общего к частному». Сначала создаётся общая задача, потом она «деталируется». Стихотворение разучивается по строфам. В процессе запоминания некоторые слова в произвольных частях текста приходится «подсматривать». Забывание протекает в обратной последовательности: сначала забываются некоторые слова, потом большая часть текста. Музыканты разучивают сначала мелодию, потом аккомпанемент, потом нюансы. Тоже от общего к частному. Так где же здесь одноразовость? Музыканты при исполнении никогда не повторяют в точности своё предыдущее исполнение. Зайдите в Youtube и почувствуйте разницу. А она бывает порой очень велика.

Все люди в какой-то мере похожи, особенно если они одного роста и одеты в одном стиле, иногда их даже сложно различить в лицо (вспомним анекдоты про японцев, которые все на одно лицо). Представьте, что вы рассматриваете снимок похожих людей, например, несколько человек, работающих в одном коллективе, которые стали в ряд, чтобы сделать групповой снимок.

Теперь представьте вторую ситуацию. Перед фотографом стоит только один человек и рядом с ним установлено несколько зеркал. Фотограф снимет групповой снимок… отражений, среди которых есть только один настоящий человек. Или ещё проще: изображение одного человека дублируется с помощью компьютерной программы, как это часто делают рекламисты. Визуальные копии являются иллюзиями, ретранслированными копиями оригинала.

При первом взгляде разум ситуативную картину, и в первом, и во втором случае, будет воспринимать одинаково. Чтобы разобраться в ситуации, рассматривая группу людей в реале, или на фотоснимке, человеку придётся дополнительно задуматься и проанализировать некоторые второстепенные детали сцены, чтобы сделать вывод является ли группа действительно группой разных людей, или визуальной иллюзией.

Этот пример показывает, что интеллект воспринимает одинаковость, сходство и множественность сходных объектов как рефлексии в любом случае. Являются ли они реальными объектами или иллюзиями – это вторичный вопрос. Справедливость этой гипотезы косвенно подтверждает тот факт, что мыслящий интеллект очень легко может усомниться в реальности казалось бы заведомо реальных объектов, то есть объектов, реальность которых предварительно ему как будто бы известна.

Если ваше восприятие отмечает одинаковость объектов, то тогда их можно сосчитать. И наоборот, если мы считаем объекты, то мы полагаем, что они одинаковы в некотором абстрактном смысле. Например, прогуливаясь по бульвару, вы можете сосчитать количество, например, деревьев, кустов или людей. Но можно сосчитать количество всех растений: кустов и деревьев вместе. Или можно считать подряд вообще все объекты, которые встречаются по пути: дома, машины, лавки, люди, растения и т. д. В данном случае «объект на бульваре» – это наиболее абстрактное восприятие.

Восприятие рефлексий – это различение множественности объектов. Если два одинаковых объекта различаются как рефлексии, то для разума они становятся математическими единицами (штуками, вещами, единицами и т. п.). Логически два счётных объекта не различаются ничем, за исключением того, что это не один объект.

Благодаря восприятию множественности разум формирует представление о пространстве (в психологическом, а не физическом смысле). У Анри Бергсона есть чрезвычайно любопытные рассуждения о «непроницаемости пространства». Философ предлагает сентенцию: если какая-то часть пространства занята каким-либо объектом (он находится в этом месте), то в этом же пространстве не может располагаться другой объект.

И правда, если поставить чемодан на полку в купе, то на это же самое место не удастся поставить второй чемодан, место уже занято. Его придётся поставить рядом. Занятое пространство непроницаемо, или, другими словами, объекты разделены в пространстве и не могут занимать одно и то же место в пространстве. Обобщённый объект психологически является «местом», он монопольно занимает какое-то место. (Ну, мы ведь так и считаем свои чемоданы, когда едем в поезде: называем их «местами».)

Благодаря восприятию множественности разум становится разумным. Люди умеют считать, различают объекты и ощущают одинаковость. Последовательный счёт и математические способности являются высшими феноменами, вершиной айсберга, которая опирается на физиологические способности низшего уровня. Ощущение множественности – это базовая особенность низшего уровня, и эта способность разума определяет другие феномены и служит основанием для их объяснения.

Интеллект имеет дело с рефлексиями (отражениями или проекциями). Кроме того, интеллект – это устройство, которое является ассоциативным механизмом: устройством, выполняющим поиск сходства и различий. И ещё он выполняет рекурсивное моделирование: создаёт не только модели, но и модели моделей, модели моделей моделей и т. д.

Эти ключевые особенности его виртуальной механики определяют способность к счёту. Причём эта способность тесно связана с такими его особенностями как эмоции и способность к самоконтролю и самоосознанию. Это очень интересная взаимосвязь различных феноменов человеческого интеллекта, которая не очевидна, и поэтому требует пояснения.

Числа до семи разум может считать умозрительно. Большие числа считаются последовательным счётом.

Предел умозрительного распознавания количества предметов может быть объяснён и математически обоснован с помощью моделирования работы перцептрона. Перцептрон может распознавать различные фигуры и символы. При обучении или программировании перцептрона, так же как и в других случаях, формируется матрица значений, соответствующих распознаваемых символам. Для разных фигур эти значения должны быть дискретны и различны.

Распознаваемой фигурой может быть не только замкнутая фигура (символ), но и некоторое количество отдельно расположенных пятен или фигур произвольной формы (числовая фигура). Перцептрон может быть обучен распознаванию 1, 2, 3 и т. д. произвольных пятен, точно также как он может быть обучен распознаванию символов А, Б и других символов алфавита различного размера и фонта.

Но большое количество пятен становится плохо различимым для перцептрона. Для большого количества пятен оценочный итог различного большого количества, например для случая 8, 10, 14 и 20 пятен, становится неясным и неточным. Оценка становится групповой и приблизительной, что может быть выражено как «много». Граница между малыми числами и «много» размыта. «Много» может быть больше или меньше, просто много, очень много и бесконечно много.

Близкие по числу пятен большие числовые фигуры попадают в одно и то же дискретное значение различения. Кроме того, одна и та же фигура может произвольно различаться к разных «группах» (например, в одном случае, скажем, как «не очень много», в другом как «больше»). Если пятен «очень-очень много» и они при этом произвольно расположены по полю зрения, результирующий «голографический» образ в матрице даёт суммарный оценочный итог, соответствующий фигуре, которую кибернетики называют фигурой «звёздное небо».

Большие числа начинаются с семи. В русском языке эта особенность отразилась любопытным образом. Русское слово «семь», обозначающее конкретное число, в славянском имело значение «много». Поговорка «семь раз отмерь» первоначально понималась как «много раз отмерь».

Умозрительный счёт неявно подразумевает рекурсию. Ведь если перцептрон различает числовую фигуру, он принимает её как один символ, то есть один объект. Но при этом такой объект состоит из какого-то счётного числа составляющих его пятен (множество объектов, но ведь это объекты другого уровня рекурсии).