Чтение онлайн

Он покачал головой и протянул руку через стол:

– Ты знаешь почему?

– Скажи.

– Потому что мне слишком приятно быть с тобой плохим.

Я улыбнулась, хотя мне не следовало этого делать. Майло был прав.

Мы были величайшей ошибкой, которая казалась такой правильной.

– Мы облажаемся.

Я засмеялась, покачав головой: какими безответственными мы становимся. Уитни была бы шокирована тем, как я веду себя в последние дни.

– И, возможно, сгорим, – согласился Майло. – Но никаких сожалений.

Я прикусила нижнюю губу:

– Обещаешь?

– Да.

Он протянул мне мизинец. Я обхватила его своим.

– Обещаю, – сказал Майло. – А теперь давай поужинаем. И, надеюсь, сегодня вечером меня ждет десерт.

– Мне нравится, как ты это делаешь, – призналась я.

– Что именно?

– Грязные разговоры. Когда мы спим… – Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, меня охватила застенчивость. – Я бы тоже хотела так делать.

Он изогнул бровь.

– Тебе более чем разрешено присоединиться, – поклялся он.

– Я знаю, но я стесняюсь. Я не могу делать это не специально. Я буду чувствовать себя слишком глупо.

– А что, если я закрою глаза, пока ты это делаешь?

Я засмеялась:

– Всё ещё слишком стесняюсь.

– Мы можем начать с секса по телефону. Тогда ты не увидишь меня, и я не увижу тебя.

– Сомневаюсь, что мы найдём время для секса по телефону.

Майло наклонился ко мне:

– Поверь мне. Я найду время, чтобы ты шептала мне грязные вещи через телефонную трубку, Стар.

Я в этом нисколько не сомневалась.

В тот вечер мы так много смеялись, что у меня болели щёки от всех этих улыбок. В какой-то момент, после очередного приступа смеха, Майло откинулся на спинку стула и недоверчиво покачал головой.

– Что такое? – спросила я.

– Я просто не думал, что смогу снова почувствовать себя счастливым.

И вот так моё сердце начало принадлежать Майло.

Мы поговорили о наших мамах и папах. Я рассказала о розовом велосипеде с нарисованными жёлтыми ромашками, который сделала для меня мама, с белой плетёной корзиной и фиолетовым рулём.

– Это было потрясающе. Несколько лет назад он развалился, но, чёрт возьми, я ездила на нём повсюду.

– Я могу представить себе маленькую Старлет, катающуюся на велосипеде по городу.

– Ещё у меня был шлем, – просияла я.

Мы говорили и о сложных вещах.

– Какие дни для тебя самые тяжёлые? – спросил меня Майло.

– На самом деле, только один. Раньше день рождения мамы был тяжёлым, но теперь это просто праздник. Мы с папой всегда собираемся вместе и готовим её любимый торт. Самый трудный для меня – День матери. Это как постоянное ежегодное напоминание о том, чего у меня больше нет физически.

– Да, для меня это тоже сложный день. Впрочем, как и многие другие.

– Некоторым становится легче, и это нормально. А кому-то нет, и это тоже нормально.

После вкуснейшего ужина мы вышли на улицу и посмотрели на темнеющее небо, усеянное звёздами. Майло обнял меня за талию, и я в изумлении подняла глаза.

– Посмотри на созвездия! – заметила я, указывая на небо.

– Я их не вижу, – сказал он.

Я слегка рассмеялась:

– Ты шутишь, да?

Он покачал головой:

– Я не вижу их.

На мгновение мне показалось, что он тянет меня за цепь, пытаясь подразнить. И всё же, увидев серьёзное выражение его лица, я немного растерялась. Я указала ещё раз:

– Прямо там. Десятки звёзд.

Никакой реакции от Майло.

Я положила руки ему на грудь и встала на цыпочки, чтобы поцеловать:

– Я думаю, тебе нужны очки, мистер Корти.

Его губы растянулись в ухмылку.

– Думаю, ты мне сейчас нужна больше.

Пальцем он провёл по контуру моих губ.

– И поверь, мне не нужны очки, чтобы исследовать тебя.

– Тогда во что бы то ни стало… – Мои щёки слегка покраснели, прежде чем я взяла его руки в свои. – Исследуй.

В ту ночь всё было немного иначе, чем в прошлые разы. В первый раз, на вечеринке, не было никаких эмоциональных связей. Второй раз, на заднем сиденье машины, был наполнен таким количеством адреналина, что всё произошло быстро и дико.

Однако в эту ночь мы не торопились. Мы помнили, что это последние часы вдали от реальности. Когда мы вернёмся в наш город, то не сможем наслаждаться друг другом, как это было последние двадцать четыре часа.

Я знала, что мне следовало волноваться о том, кем мы будем, когда вернёмся домой, но не могла заставить себя сделать это. Я позволила себе жить настоящим моментом. Быть рядом с Майло и не беспокоиться о завтрашнем дне, который вскоре разрушит наши проснувшиеся мечты.

Майло медленно раздел меня, обнажая чёрное белье. Поцеловав в губы, он расстегнул лифчик двумя движениями пальцев и позволил ему упасть на пол. Я хотела снять с Майло одежду, но он остановил меня.

– Сначала позволь мне получить тебя, – прошептал он мне в шею, осыпая её поцелуями.

Дрожь желаний и ожиданий наполнила меня. Я не знала, что можно возбудиться от того, что другой человек изучает тебя, прикасается к тебе и исследует тебя. Майло положил меня на кровать и поклонялся мне, как богине. Его руки бродили по моему телу, пока он целовал каждый дюйм. И когда я говорила «каждый дюйм», я это и имела в виду: он не пропустил ни одного места. Его рот прикасался к моей коже, как будто Майло был голоден, нуждался в моём существовании, чтобы прожить ещё один день. Он притянул меня к краю кровати, так, чтобы ноги свисали через край, и опустился на колени передо мной.

Его рот поцеловал шёлковую ткань моих трусиков, а большой палец начал тереть мой клитор сквозь ткань.

Я застонала от удовольствия, лёгкое прикосновение вызвало волну возбуждения во всём теле.

Обхватив края моих трусиков, Майло начал медленно спускать их вниз. Как только он снял их, то поцеловал внутреннюю часть бедра, заставив меня вздрогнуть от желаний и потребностей.

– Раздвинь ноги, Стар, – приказал он. – Я хочу видеть всю тебя.

Мои ноги раздвинулись, и он лёг прямо между ними. Его рот нашёл мой клитор, и он медленно пососал его, прежде чем несколько раз провести по нему языком. Я вскрикнула, желая, чтобы он исследовал меня всё больше и больше. Он прижал ладони к моим бёдрам, открывая меня шире.