Чтение онлайн

– Я бы хотел, чтобы ты увидела, как красиво ты выглядишь, – прошептал он, скользнув пальцем внутрь меня.

Каждая минута ночи казалась медленной, но в то же время слишком быстрой. Я старалась не упустить ни одну.

Что мы делали той ночью?

Это был не просто секс, как в первую нашу встречу. Я знала это точно. Однако вряд ли это была любовь. Что же было между этими двумя мирами?

Падение.

Именно этим мы и занимались.

Мы влюблялись друг в друга.

И падали, падали, падали…

Я проснулся в пустой кровати. Старлет нигде не было. Внутри меня мгновенно завязалось в узел беспокойство, я испугался того, что она пожалела о случившемся. До этого меня никогда по-настоящему не волновал отказ девушки.

Прошедшая ночь была одной из лучших ночей за долгое время. Попробовать каждый дюйм Старлет – об этом я мечтал уже давно. Единственная разница между нашим первом вечером и вчерашней ночью заключалась в том… ну… во всём. Я чувствовал всё к Старлет Эванс. Я даже не мог предположить, что когда-либо испытаю такие эмоции.

Я устало потёр глаза. Всякий раз, когда я просыпался, несколько секунд было темно, даже когда мои глаза были полностью открыты. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы зрение прояснилось, и когда я увидел, что Старлет нет рядом, то испугался. Неужели она сочла, что произошедшее накануне вечером было ошибкой?

Это был мой главный страх – я боялся, что Старлет осознает, что я был не чем иным, как ошибкой.

Прежде чем мой разум успел избавиться от токсичных мыслей о том, что я недостоин Старлет, дверь номера открылась, и вошла она с подносом с кофе и кексами.

– Доброе утро, солнышко, – ярко улыбнулась Старлет, закутанная в зимнюю одежду.

Вздох облегчения пронёсся по всему моему телу. Она вернулась.

– Доброе утро, – пробормотал я, ещё раз протирая глаза и садясь на кровати. – Который сейчас час?

– Чуть больше девяти. Ты хорошо спишь.

– Как давно ты проснулась?

– Примерно в шесть. Я решила пойти в поход пораньше и полюбоваться восходом солнца.

– Ты успела сходить в поход этим утром?

Она улыбнулась, ставя поднос с завтраком. Затем сняла пальто и туфли.

– Что сказать? Ты раскрыл мою любовь к походам. Мне просто нужно было увидеть восход солнца сегодня утром, прежде чем мы отправимся обратно в город.

– Я бы пошёл с тобой. Ты могла бы меня разбудить.

Схватив булочку и кофе, Старлет подошла ко мне, поставила их на стол рядом с кроватью и наклонилась. Она поцеловала меня. Было приятно осознавать, что мы всё ещё целуемся. Я немного боялся, что с восходом солнца поцелуи между нами прекратятся.

– Ты выглядел слишком мило во сне. Я не хотела тебя будить. Кроме того, мне нужно было убедиться, что мы успеем сделать ещё кое-что, прежде чем отправимся домой.

Я поднял бровь:

– Ещё кое-что?

Она широко улыбнулась, и её оленьи глаза засверкали от волнения.

– Как ты относишься к сюрпризам?

– Ненавижу их.

Она слегка нахмурилась:

– Ох. Ну, как ты относишься к сюрпризам от меня?

Я ухмыльнулся и притянул её к себе на грудь, поцеловав в лоб:

– Я мог бы стать поклонником таких сюрпризов.

Зимняя рыбалка.

Она привела меня на зимнюю рыбалку.

Ей не только удалось найти место на озере, арендовать квадроцикл, чтобы доставить нас туда по льду, и получить всё необходимое для приключения снаряжение, но и подготовить наживку.

– Я не могу поверить, что ты сделала всё это, – сказал я, немного теряя дар речи от мысли, сколько сил вложила Старлет, чтобы всё получилось.

– Шанс был пятьдесят на пятьдесят. Тебе могла не понравиться эта идея, и ты бы высказал своё недовольство прямо мне в лицо. Нам пришлось бы очень неловко ехать домой в молчании. Но я хотела, чтобы ты провел минутку в ностальгии по матери, так же, как я во время похода.

Я давно понял, что женщины не могут вылечить депрессию. Но, чёрт возьми, со Старлет стало немного легче дышать.

Мне потребовались все силы, чтобы не захлебнуться эмоциями, пока мы сидели на льду несколько часов.

Мы не поймали ни одной рыбы, но я уловил целую кучу чувств к девушке, которая вошла в мою жизнь в тот момент, когда я больше всего нуждался в ком-то.

Если бы у меня была возможность, я бы пробыл с ней на льду ещё миллион часов. Я бы задавал ей всё больше и больше вопросов о её жизни, мечтах и целях. Я бы смеялся над тем, как она пытается распутать удочку, и улыбался бы ей, когда она даже не смотрит в мою сторону. Я бы провёл пальцами по её щекам и поцеловал бы её ямочки. Я бы рассказал ей, как она меня до смерти напугала, потому что заставила меня чувствовать. Эта девушка заставила меня, холодную душу зимы, снова чувствовать.

«Ты бы полюбила её, мама».

«Ты бы полюбила её даже больше, чем меня».

Когда эта мысль пришла мне в голову, лёгкий ветерок ударил мне в лицо. Мама как будто отвечала мне: «Я никогда не полюблю кого-то сильнее».

Она постоянно говорила мне это, когда я был ребёнком. Вечером она укладывала меня спать, наклонялась и прижимала наши лбы друг к другу. Она говорила: «Я люблю тебя, мой Майло Антонио. Я никогда не полюблю кого-то сильнее».

– Ты часто так делаешь, – сказала Старлет, сидя у лунки во льду.

– Хм?

– Ты говоришь сам с собой.

Я не знал, что она это заметила. Нахмурившись, я покачал головой:

– Я не говорю сам с собой. Я говорю с мамой. Я до сих пор с ней разговариваю.

– Хорошо, – сказала Старлет, слегка поправляя удочку. – Это хорошо.

«Это хорошо».

Какая странная реакция на то, что кто-то всё ещё разговаривает со своей мёртвой матерью.

– Стар?

– Да?

– Ты действительно странная.

Она засмеялась, и мне захотелось утонуть в этом звуке.

– Я действительно чертовски странная.

– Хорошо, – сказал я, подталкивая её. – Это хорошо.

Я посмотрел на неё ближе и прищурился. Она дрожала.

– Ты что, уже отморозила себе задницу?

– О боже, да. Я почти уверена, что не чувствую левую ягодицу уже где-то минут тридцать.

– Боже, Стар, ты должна была сказать. Пойдём.

– Нет, нет, всё в порядке, я в порядке, – сказала она сквозь стиснутые стучащие зубы.

– Просто прекрасно.

Я ухмыльнулся тому, как она изо всех сил старалась справиться, но знал, что пора уходить. Я собрал вещи, и мы направились обратно к машине. Загрузив всё, я подошёл к Старлет и обнял её. Я держал её в объятьях дольше обычного, потому что уже очень давно не обнимался по-настоящему. Так крепко я обнимал мать, когда прощался с ней в последний раз. Прошло больше года. Больше года с тех пор, как я испытал настоящее, подлинное утешение от человека. Я не знал, насколько сильно я скучал по такому общению, пока оно не произошло со мной.